С завершением шумных и веселых карнавальных (масленичных) гуляний начинался Великий пост, время воздержания от соблазнов земной жизни и покаяния. Несмотря на строгости и многочисленные ограничения во многих странах, весь этот восьминедельный период был насыщен различными обрядами и ритуалами, призванными изгнать надоевшую холодную зиму и пригласить долгожданную весну.

Особенно много сакральных действий сопровождало проведение праздника середины поста (в различных странах он проводился в третье воскресенье поста или в какой-либо из дней (чаще всего в среду) четвертой (Крестопоклонной) недели поста. В этот день устраивались различные праздничные процессии и кортежи, разыгрывались красочные театрализованные представления, зажигались костры.

Содержание:
1. «Распиливание старухи»
2. Сожжение зимы
3. Изгнание (или вынос, похороны) смерти
4. «Выбивание половины поста»
5. Материнское воскресенье
6. Приметы дня
7. Источники и литература

«Распиливание старухи»


Одним из наиболее распространенных действий праздников середины поста был обряд «распиливания старухи». В Италии данный обряд (segatura della vecchia) дал название всему празднику, называемым «праздником распиливания старухи» (festa della segavecchia), аналогично этот день называли и в отдельных областях Франции (fendre la Vieille), Испании и Португалии (serrar a velha).

В каждой стране существовали свои местные варианты этого обряда, имеющих множество общих и различных черт.

Общим для всех церемоний было использование образа «старухи». В ней можно увидеть воспоминание или даже пережиток культа Анны Перенны, персонификацию старого года; это и донья Куаресма, аллегорическое изображение поста (Cuaresma – пост); это и старый год, и зима, и дух растительности; связывали эту фигуры и с образом изгонявшегося с наступлением нового года Мамуриуса Ветуриуса или Старого марта и сравнивали его изгнание со славянским обрядом «выноса смерти». Старый март рассматривали не только как бога растительности, но и как «козла отпущения», на которого перекладывали грехи людей.

В разных странах Европы «старуха» могла выглядеть по-разному: в Испании и Португалии донна Куаресма – это, сделанное из картона или из досок, изображение в виде длинной, унылой женщины, облаченной в серое; во Франции «старуха» – это деревянный чурбан, одетый в женскую одежду и даже головной убор в виде чепчика; в Италии – это могла быть кукла, изображающая старуху, ее наряд делали из сушеного инжира, каштанов и других плодов (Иногда кукла-старуха, руки, шея и уши которой делались из сухих фруктов, публично разрезалась, фрукты рассыпались по земле, и их собирали дети; во многих местностях Эмили большую куклу набивали орехами и сушеным инжиром, тащили на высокую лестницу, а потом распарывали брюхо).

Церемонии «распиливания» также незначительно различались. В Испании чучело «старухи» торжественно распиливали пополам в знак того, что половина безотрадного поста миновала. В Андалузии ребята кричали: «Распилить старуху, шкуру-потаскуху!» («Аserrar la vieja, la picara pelleja!»). Во Франции в день «середины поста» одни молодые люди одевались пильщиками, другие кающимися грешниками. После того как «старуху» провозили по улицам деревни, ее приговаривали к публичной казни через распиливание. Пильщики распиливали приступали к осуществлению приговора, а кающиеся оплакивали «старуху», с рыданиями в голосе восклицая: «Прощай бедная матушка! Ты умираешь расщепленная. Какое горе!». На что пильщики возражали: «Тем лучше, она была колдуньей, она заслужила смерть». В столице Сицилии – Палермо, праздничная церемония проходила несколько иначе: «старуху» везли в повозке, запряженной волами, к эшафоту, где ее ждали «палач» и два «монаха» с сушеной треской на голове (треска обычная еда поста). Палач отрубал «старухе» голову; при этом сицилийцы – любители ярких зрелищ – делали так, что из куклы текло много «крови». Во многих селениях Португалии чучело старухи выносили в поле и там торжественно распиливали, зачитав перед этим ее «завещание», аналогичное «завещанию Карнавала». Иногда сам акт оглашения «завещания» назывался «serrar a velha», даже если никакого чучела при этом не было. В Валье Гордо (провинция Леон) ночью, в среду середины поста, дети жгли в поле чучело старухи (quema de la vieja), нарекая его именем самой старой женщины в поселке; если еще жива та, которую «сжигали» в прошлом году, то чучело получает имя следующей по возрасту старухи. Кое-где дети вырезали из картона изображение тощей старухи с семью ногами и с рыбной корзинкой в руках; каждую неделю ей отрезали по ноге, ведя таким образом счет времени поста.

Во многом схожие церемонии проводились и в Словении, где существовал теперь уже исчезнувший обычай, во время которого делали женскую фигуру из дерева или соломы и потом ее разрезали или распиливали, а нередко бросали в воду.

Существовали и иные способы ритуального изгнания «старухи». В провинции Бери (Франция) во время поста устраивали ярмарки, которые назывались «ярмарки на старуху». Детям говорили, что на этих ярмарках они увидят, как распиливают надвое «старуху середины поста». В некоторых городах в день «середины поста» дети бегали по улицам с деревянными саблями, преследовали старых женщин и старались даже проникнуть в дома, где жили старухи. Иногда дети лепили из глины фигурки старухи, разрубали ее саблей вдоль, а части ее бросали в реку. Во многих других государствах Европы в этот день также считалось допустимым выказывать неуважение к старым. В Монтижу, недалеко от Лиссабона, еще в 1920-е годы дети бегали по поселку с кастрюлями и горшками и, встречая старика или старуху, поднимали невообразимый треск и гам. Все это называлось «пилить старуху» (serrar a velha). Пожилые люди старались в этот день не выходить из дому, но вечером их ждала другая пытка. Парни компанией подходили к дому старухи и кричали или пели, что ей пора умереть, так что пусть она поскорей исповедуется; затем один доставал пилу и принимался пилить принесенный кусок дерева. В Сера-ди-Монфураду (Португалия) при этом напевали:

Сколько времени пилю,
А опилок не вижу;
Или пила не годится,
Или кожа у старухи крепка.

В пос. Бланес (Каталония) парни ходили по трое, нося с собой пилу, полено и корзину. У облюбованных домов они пилили полено и пели:

Пили старуху,
Ее стоит распилить;
Хлебом,
Вином,
Говядиной
Откупитесь,
А то уже скоро распилим.

[К оглавлению]

Сожжение зимы


В третье воскресенье поста в Бельгии и Нидерландах совершался обряд, восходящий своими корнями в дохристианскую эпоху: «сожжение зимы» (смерти, масленицы и т.п. ) в образе одетой в платье соломенной куклы. Траурные проводы завершались процессией, в первом ряду которой шли одетые в карнавальные костюмы мальчики, затем следовали взрослые в костюмах гренадеров и всадники во главе с квартирмейстером, наряженным шутом. Музыканты исполняли траурную музыку. Некоторые исследователи считают, что проводы зимы – не что иное, как поздняя модификация похорон зимнего демона (духа). Иногда зиму не сжигали, а сбрасывали в воду или погребали в земле.

Кроме того в Бельгии в праздник середины поста (Halfvasten) как бы вновь оживало масленичное празднество: маскарадное шествие двигалось по улицам; дети, особенно любившие этот праздник (провинция Брабант и Антверпен), ставили под камином ботинок для лошади «графа середины поста» (Graaf van Halfvasten) (голл.), который «ездит ночью на своем коне и награждает хороших детей лакомствами, а плохих – розгами». В провинции Лимбург дети устраивали в этот день шествия с факелами.

[К оглавлению]

Изгнание (или вынос, похороны) смерти


Символическое изгнание зимы и встреча лета происходили во многих районах Германии на четвертое воскресенье поста (Sommertag), с которого, по народным представлениям, начиналась весна. Этот день называли еще и «черным воскресеньем», потому что в этот день «изгоняли смерть».

Обычай изгнания смерти был известен по всей Германии. Вот как был описан автором XVI в. обычай бытующий в Баварской провинции Средняя Франкония: "В середине поста, т.е. тогда, когда церковь предписывает нам веселиться, молодежь на моей родине делает соломенное чучело Смерти и, привязав его к шесту, с криками несет в соседние деревни. Некоторые встречают их любезно, и перед тем, как отправить домой, дают им молоко, горох, сушеные груши и другую пищу, обычную для этого времени года. Другие, однако, оказываются совсем не гостеприимными, так как рассматривают пришельцев как вестников какого-нибудь несчастья, например смерти, и, осыпая руганью и угрожая оружием, выгоняют их из селения. В деревнях близ Эрлангена на четвертое воскресенье поста девушки одевались в лучшие одежды и украшали себя цветами. В таком наряде они отправлялись в соседний город, неся с собой одетые в белые одежды и украшенные листьями куклы. По двое они переносили эти куклы из дома в дом, останавливаясь там, где надеялись что-нибудь получить, и пели несколько стишков, в которых говорилось, что вот настала середина поста и они собираются бросить Смерть в воду. Собрав некоторое количество мелких подарков, они шли к реке Регниц и бросали в нее кукол, изображавших Смерть. Все это делалось для того, чтобы обеспечить плодородный и благополучный год; кроме того, считалось, что эта церемония защищает от эпидемии и внезапной смерти. В Нюрнберге девочки от семи до восемнадцати лет проносят по улицам маленький открытый гробик, в котором лежит с головы до ног завернутая в саван кукла. Другие носят открытую коробку, в которой находится буковая ветвь с привязанным к ней в виде набалдашника яблоком. Они поют: «Мы делаем доброе дело, несем топить Смерть».

Почти вплоть до наших дней театрализованные представления борьбы зимы и лета сохранились и в некоторых городах Германии – Лейпциге, Дрездене, Эйзенахе и др.

В Гейдельберге в шествиях этого дня, возродившихся вновь в конце XIX в., участвовали сотни детей. Каждый нес в руке Sommertagsstecken – очищенный прутик с пучком зелени (еловых или буковых веточек) или фиалкой на макушке, украшенный кренделем и яйцом или яблоком. Несколько мальчиков, закутанных в солому (символ зимы), боролись со своими сверстниками, одетыми в еловые ветки (символ лета). Соединение вечной зелени, яйца (символ плодородия) или яблока и кренделя (очевидно, символ солнца) ясно указывает на смысл этих шествий в прошлом, пока они не превратились в детские развлечения, – стремление пробудить новую жизнь, вызвать плодородие.

В Пфальце борьба зимы и лета выросла в крупные драматические представления. Далеко не все весенние песни, которые пели во время процессий, сохранились полностью. В тех куплетах, которые пели еще в середине XIX в., обычно обращались к лету:

Wir woll'n hinaus in den Garten
Der Sommer zu erwarten,
Wir wollen hinter die Hecken
Den Sommer zu erwecken.
Die Veilen und die Blumen
Die bringen uns den Sommer.

Мы хотим в сад
Лето ожидать,
Мы хотим за изгородь
Лето пробудить.
Фиалки и цветы,
Принесите нам лето.

Зима и лето противопоставляются в борьбе и споре. Шум, который при этом производит молодежь, по поверью, отпугивал все злое. В этой игре часто смешиваются разные компоненты – часть масленичных шуток и игр, более поздние добавления и персонажи из литературы. Под влиянием христианства стали понимать это как борьбу доброго и злого, Христа и Иуды, в реформаторское время – сторонников протестантства и папства. В некоторых шварцвальдских городках в это воскресенье разыгрывались сценки на исторические сюжеты: борьба французов и австрийцев за обладание Шварцвальдом.

В отдельных областях Германии в средопостное воскресенье был распространен обычай «выноса смерти», известный со средневековья. В Эйзенахе он разросся в праздничное шествие, смотреть которое съезжались тысячи людей. Издревле здесь в четвертое воскресенье поста молодые люди обычно привязывали соломенное чучело к колесу, которое вкатывали на вершину холма. Затем чучело поджигали и пускали под гору вместе с колесом. После этого срубали высокую ель, украшали ее лентами и устанавливали на ровном месте. Мужчины залезали на нее, чтобы сорвать ленты.

В XVIII в. жители Эйзенаха выходили в этот день за ворота, выгоняя зиму, и добывали себе там «лето» – зеленое деревце, украшенное цветными лентами, пряниками и картинками библейского содержания. «Лето» приносили в город.

В ХХ в. приготовления к добыванию «лета» начинались задолго до праздника. Украшали дома (флагами и зеленью), деревья и самих людей. В пятницу устанавливали большую ель, украшенную гирляндами из яичных скорлуп, кренделями, фигурками петуха и цветными лентами. Для развлечения горожан устраивали карусели, качели, балаганы с канатоходцами и т.д. Праздничное шествие начиналось в воскресенье. Впереди несли огромный крендель, яйцо и петуха, за ними двигались ледяной король со свитой, мальчики и девочки с санями и на коньках, снежные великаны (соломенные чучела). На повозке из-под угля везли пленного, закованного в цепи снежного великана. Телегу сопровождали ряженые – спутники весеннего короля: подснежники, фиалки и бабочки. На роскошной повозке везли госпожу Лето, далее шествовали другие символы весны – от майского жука до пасхального зайца, огромная саламандра, аист с маленькими детьми и детской коляской, ягнята, козлята, телята, поросята и т.д. На праздничной площади происходила борьба зимы и лета. Гигантскую куклу, изображавшую зиму, сжигали, а вокруг нее танцевала молодежь – спутники весны. Лето приветствовали песней «Много тысяч раз приветствуем тебя, милая весна».

В Верхней Лузации чучело Смерти, сделанное из соломы и тряпок, наряжается в покрывало, полученное от самой молодой замужней женщины, и рубашку, взятую в доме, где случился последний смертельный случай. Наряженное таким образом чучело прикрепляется к концу длинного шеста, и самая высокая и сильная девушка бежит с ним, в то время как остальные швыряют в изображение камни и палки. Тот, кто в него попадет, уверен, что в нынешнем году он не умрет. Таким образом. Смерть уносят из деревни и бросают в воду или же забрасывают в соседнюю деревню. По пути домой каждый срывает себе зеленую ветку и весело доносит ее до деревни, а достигнув околицы, выбрасывает ее. Иногда молодые люди из соседней деревни, куда было заброшено чучело, бегут за ними и бросают чучело обратно, не желая, чтобы Смерть находилась среди них. На этой почве бывают стычки между двумя сторонами.

Во франконской части Бадена (в Хеттингене и Риншгейме) в средопостное воскресенье в полдень выносили «смерть» – соломенное чучело, называемое здесь tote Degen (мертвая сабля), сопровождаемое молодежью с деревянными саблями. Время от времени процессия останавливалась, и парни били чучело деревянными саблями. Так доходили до границы общины и там бросали «убитое» чучело в воду. За оказанное всей общине благодеяние молодежь получала дары и затем пировала. Старики тщательно следили за тем, чтобы молодежь не забывала обычая. Бытует поверье, что однажды не вынесли tote Degen и напал ужасный мор, который прекратился только тогда, когда его вынесли. Д.Д. Фрезер писал, что жители некоторых частей Баварии еще в 1780 г. верили, что, если не совершить обряд изгнания Смерти, эпидемия какой-нибудь болезни неизбежна.

В некоторых селениях Тюрингии дети также проносили по деревне куклу из березовых прутьев и бросали ее в пруд, распевая: «Мы уносим старуху Смерть за ветхую хижину пастуха, мы внесли Лето».

Существовал обычай изгнания Смерти и у жителей Саксонии. В Лейпциге незаконнорожденные дети и женщины легкого поведения каждый год в середине поста делали чучело Смерти. С песнями они проносили его по всем улицам и показывали молодым замужним женщинам. В конце концов его бросали в реку Парту. С помощью этой церемонии они стремились сделать плодовитыми молодых жен, очистить город и на год защитить его жителей от чумы и других эпидемий.

Подобные церемонии соблюдаются в середине поста в Силезии. Так, во многих селениях девочки старшего возраста с помощью парней одевают соломенное чучело в женские одежды и выносят его из деревни в направлении заходящего солнца. За околицей они срывают с чучела одежду, разрывают его на куски и разбрасывают их по полям. Это называется похороны Смерти. Вынося чучело из деревни, они поют о том, что собираются похоронить Смерть под дубом, чтобы отделить ее от людей. Иногда в песне говорится, что они несут Смерть через горы и долы, чтобы та больше не возвращалась.

Обычай изгнания смерти в той форме, как был известен у немцев в XVIII – XIX вв., по мнению этнографа Ф. Зибера, возник в Чехии в XVI в., когда там свирепствовала чума, и оттуда распространился по всей Германии, хотя отдельные его элементы восходят к глубокой древности.

[К оглавлению]

«Выбивание половины поста»


В Польше, как и в других странах Европы, по давнему обычаю отмечали праздник середины поста – пулпосте. В этот день говорили: «Половина поста прошла, надо вешать жур» (постная похлебка). Этот обычай носил также название «выбивание половины поста». Для его исполненияо наполняли золой старые горшки, миски и другую посуду, а затем разбивали их о двери домов. Парень бросал горшок с золой перед девушкой, девушка перед парнем. Жур приготовляли из капустного рассола, сваренного с картофелем и мукой. Парень влезал на дерево, вешал на ветку горшок с журом и внезапно выливал его на головы стоящих под деревом. В Краковском воеводстве горшок с журом носили по деревне.

[К оглавлению]

Материнское воскресенье


Особняком стоят английские праздничные традиции середины поста. Воскресенье четвертой недели поста здесь носит название «материнского воскресенья» (Mothering Sunday), потому что по издревле существующему обычаю в этот день дети, живущие вне дома, посещали своих матерей и привозили им подарки. Подарок чаще всего состоял из букета цвета и особого вида торта, называемого Simnel. Обычно всем семейством присутствовали на службе в церкви, а по возвращении домой садились за праздничный обед. Даже у католиков в это воскресенье пост прерывался, и главное блюдо обеда готовилось из телятины или баранины. Кроме уже упомянутого торта, сделанного из пшеничной муки с коринкой, цукатами и специями, приготовляли также в этот день традиционное блюдо – фроменти (Frumenty) – зерна пшеницы, сваренные в сладком молоке со специями. Во время обеда мать называли «королевой пира» и делали все возможное, чтобы услужить и развлечь ее.

[К оглавлению]

Приметы дня


В некоторых странах праздники середины поста исполнялись обычаи, характерные для магии плодородия. В Словении, например, крестьяне в среду средопостной недели (sredopostna sreda, praznik, otke, verkovnica) на рассвете шли в поле, бросали в землю лемех, а вечером вытаскивали его. Если на нем появлялась ржавчина, это считалось предвестником хорошего урожая. Этим лемехом, украшенным плющом, начинали первую пахоту. В Сербии в этот день (средопосница, средопостна среда) было принято пересчитывать припасенные яйца: часть их отделали для пасхи, другую часть – для будущих наседок, полагая, что эти цыплята будут особенно удачны. В некоторых областях, например, Лесковацкой Мораве, бытовало поверье, что в текущем году будут успешно проведены все работы, если орудиями труда (лемехом, иглой, веретеном и т.д. ) прикоснуться к яйцу. В этот день здесь не исполняли тяжелых работ, готовили ритуальную пищу – варили початки кукурузы. В некоторых областях Сербии и Черногории жарили яичницу, считая, что это способствует хорошему росту цыплят.

[К оглавлению]

Источники и литература:


Календарные обычаи и обряды в странах Зарубежной Европы. Весенние праздники. М., 1977.

Фрезер Д.Д. Золотая ветвь. Исследование магии и религии. М., 1980.