Народное название отмечавшегося 5 августа (18 августа – по новому стилю) дня памяти святого мученика Евсигния (Евсигнея, Евстигнея). 

Основные заботы русского крестьянина в это время были связаны с уборкой урожая, прежде всего, подоспевших хлебов («День прозевал — урожай потерял»). Своим народным прозвищем – Житник – святой Евсигний обязан именно зерновому, немолотому хлебу – житу. В день его памяти, являющегося кануном праздника Преображения Господня (Второго «Яблочного» Спаса), крестьяне заклинали жнивы на все четыре стороны, призывая Мать-Сыру-Землю на помощь в очищении от всякой оскверняющей нечисти.

Простая на первый взгляд техника уборки хлеба, включала немало приемов, учитывавших погодные условия, особенности убираемого злака (рожь, ячмень или пшеница) и стадию его вызревания. Убирали зерновые культуры серпами и косами. Жали или косили в зависимости от того, какой вырос хлеб. Если рожь выросла высокой и густой, либо полегла от дождей и ветров или тяжести зерен, либо опутана вьющимися травами – во всех этих случаях предпочитали серп.

Ниву сожали,
Страду пострадали,
Гибкими спинами,
Вострыми серпами.

Не очень густую и невысокую рожь косили «под крюк», о есть такою косою, на древко которой приделаны зубья или грабли, чтобы скошенная рожь не перепутывалась и одновременно косьбою сгребали в рядки.

Страда (косьба и жатва) являлась самым напряженным временем в крестьянском хозяйстве. Традиционно жатва считалась исконно женским занятием (не случайно в жнивных песнях фигурируют «жнейки», «жнеи», «жнеюшки», «девки», «девычки», «молодычки» и прочие женские персонажи). По передаваемым из поколения в поколение правилам, жали всегда молча; а особые – жнивные песни – звучали по дороге в поле и с поля.

Как полосоньку я жала,
На снопочки не вязала.
Шел миляша по межи:
«Бог на помощь!» — «Завяжи!»

Уж я жала рожь высоку,
Жала — не ленилася.
Увидала я миленка,
В лице изменилася.

Жали мы, жали,
Жали, пожинали,—
Жнеи молодые,
Серпы золотые,
Нива долговая,
Постать широкая;
По месяцу жали,
Серпы поломали,
В краю не бывали,
В краю не бывали,
Людей не видали.

Петровочка женка
На свою нивку
Не пойду домой,
Я тут заночую, горя не почую,
Не пойду домой.
В меня дома
Не родная мамка, не родненький татка,
В меня дома.
Не пытают,
Что я заморилась, что я притомилась,
Не пытают.
А пытают,
Много ли я сжала, много ли нажала,
А пытают.
Я жала,
Жала не гуляла, снопы не считала,
Я жала.
Я нажала
Девять копья жита, десятую пшенку,
Я нажала,
Наварила
Девять бочек пива, десятую вина,
Наварила.
(Псковская губ.)

Раненько выходила,
Дочек-лебедок,
Невесток-перепелок
С собой выводила.
«Пожинайте, невестки,
Пожинайте, дочки!
Дочки-лебедки.
Невестки-перепелки!
Поутру раненько.
Вечером поздненько,—
Чтобы было с чего жити
Добренько, ладненько»
(Смоленщина.)

Пора жнейкам домой идти,
Пора жнейкам домой идти.
Потеряла заря ключи.
«А кто мои ключи найдет,
За того замуж пойду».
Отозвался старый старик:
«Я твои ключи нашел».—
«Пропадайте, мои золоты ключи,
А за старого замуж не идти».
(Псковская губ.)

Ой зелена, зелена
В поле трава,
Что ж она зелена? —
— Что коса не была.
А молода, молода
У Андрея жена.
Что ж она молода? —
— Что во поле не была?
Что во поле не была,
Она жита не жала.
Сказывает молода
Своему мужу жена:
«Запрягай, Андрюша,
Вороных коней!
Поедем, Андрюша,
На нивку скорей.
Поедем с тобою —
Мы прогуляемся,
С молодыми жнеями
Мы повидаемся».
Уж вы жнеи, вы жнеи
Мои молодые!
Жнеи молодые.
Серпы золотые!
Уж вы жните, жните,
Жните, не ленитесь,
А обжавши нивку,
Пейте, веселитесь!

Моя постать широка,
Моя мамочка далёко. У!
Коли бы к этой постати
Моя родная мати. У!
Я б легла полежала,
Она б дожинала. У!
Рукавок под бочок,
А другим накроюся. У!
Я другим накроюся,
Я никого не боюся. У!
А ни свекра, свекрухи,
Ни деверя, ни золовки. У!
А ни деверя, ни золовки,
Ни деверевой жёнки. У!
(Брянская губ.)

Посылала меня мать, посылала меня мать,
Посылала меня мать яровое поле жать.
Я жать-то не жала, я жать-то не жала,
Я жать-то не жала — на снопах пролежала.
Тут Никита идет, тут Никита идет,
Тут Никита идет, он орешки несет.
Я не знаю, что мне делать, я не знаю, что мне делать,
Я не знаю, что мне делать: ум за разум зашел.
То ль орешки щелкать, то ль орешки щелкать,
То ль орешки щелкать, то ль Никиту целовать?..
Я орешки щелкала, я орешки щелкала,
Я, орешки щелкала и Никиту целовала!
(Пермская губ.)

 

Вместе с тем, на практике зачастую наблюдалось перераспределение мужских и женских трудовых и обрядовых функций. Корреспондент Русского географического общества сообщал из Тесинской волости: «…уборка хлеба и сена здесь производится общими силами обоего пола людей: травы наравне с мужчинами косят женщины и совершеннолетние девицы, тоже и хлеб жнут мужики наравне с женщинами и девицами».

Во время жатвы жнецы старались найти на одном стебле самое большое число колосьев. Если таковых найдется двенадцать, то он называется «житной маткой» или «спорыньей». Нашедшие эти колосья хранят их как зеницу ока в продолжение всего года, приберегая их к посеву, во время которого их рассевают первыми с твердой надеждой на получение от них обильного урожая.

Яровая спорынья!
Иди с нивушки домой,
Со поставушки домой,
К нам во Кощено село,
Во Петровсково гумно.
А с гумна спорынья
Во амбар перешла.
Она гнездушко свила,
Малых деток вывела,—
Пшеной выкормила,
Сытой выпоила.

(Смоленщина.)

Кроме того в начале жатвы крестьяне нередко срезали серпами два-три колоска, затыкали их за пояс и говорили: «Как соломка гибка, так бы и моя спина была гибка».

Одновременно с завершением жатвы зерновых крестьяне начинали и уборку созревших овощей. Ко дню святого Евсигния обычно приурочивали уборку лука, считалось, что если сделать это позднее, то репка не успеет высохнуть. Начиная с этого времени в избах развешивали связки луковиц, чтобы «воздух очищался». В сам же Евстигнеев день принято было для здоровья и «свежего вида лица» есть сырой лук с хлебом, солью и квасом.

Также считалось, что по дню святого Евсигния можно предугадать будущую погоду: говорили «Каков Евстигней, таков и декабрь». Кроме того крестьяне из Пинежья полагали, что если в этот день вечером после заката солнца крикнуть, и эхо отзовется далеко – то будет ясно; если же близко – то будет дождь.

 

.Источники и литература:

.

Громыко М.М. Мир русской деревни. М., 1991.

Любимова Г.В. Возрастной символизм в культуре календарного праздника русского населения Сибири. XIX – начало ХХ века. Новосибирск, 2004.

Некрылова А.Ф. Круглый год. Русский земледельческий календарь. М., 1989.