Центром, серцевиной праздничной площади в России в XIX – начале ХХ в. были балаганы.
 

Содержание:
1. Происхождение
2. История балаганов в России
2.1. Расположение
2.2. Владельцы и устроители
2.3. Внешний и внутренний вид
3. Представления
3.1. Репертуар
3.2. Балаганные обманы
4. Эволюция жанра в ХХ в.
5. Источники и литература

Слово «балаган» известно в русском языке со времени золотоордынского ига; пришло оно из тюркского языка, где обозначало легкую верхнюю пристройку к дому (см. персидск. «balahana» — верхняя комната, балкон). Еще в начале XIX столетия оно имело основное значение — разборная временная постройка для торговли. Применительно к театрализованным зрелищам это слово употребляется со второго десятилетия XIX в. Однако историю театральных балаганов в России следует начинать с XVIII в., когда в городах во время ярмаро и гуляний стали разыгрываться спецальные для простой публики небольшие и несложные пьески-интермедии. Известно, например, что в 1770-е гг. на Девичьем поле в Москве актеры-любители ирали народные фарсы, «комедиантские увеселительные действующие предствления и интермедии и шпрынг-мейстерские действия».

В культурологическом плане слово «балаган» можно рассматривать в двух смыслах.

В узком смысле под ним следует понимать специфическое театрализованное представление, даваемое во временно построенном деревянном сооружении, то есть в павильоне. В конце XIX – начале ХХ в. оно чаще всего означало народную драму. В силу этого балаган обособлялся от общей атмосферы праздника, имитируя профессиональный театр.

В широком смысле под ним необходимо подразумевать все происходящее на праздничной площади. Не случайно балаганный антрепренер А. Лейферт утверждает, что раньше балаганами называли не одни театры, в которых давались представления в течение масленой и Пасхальной недель, но все, что в эти недели представляло из себя Марсово поле, то есть место массовых зрелищ и увеселений. Словосочетание «побывать на балаганах» или «побывать на горах» означало приобщаться ко всем развлечениям, имевшим место в этот период на Марсовом поле. Балаганное представление нельзя рассматривать отдельно от остальных действий на праздничной площади, от всего духа веселья. Балаган соотносится с самой стихией праздника и прежде всего постоянно возобновляемым и повторяющимся праздничным временем. Речь идет не просто о постройках, амбарах, сараях, в которых давались представления, а о гуляльных или катальных ледяных горах, возводимых на городских площадях во время Рождества и Масленицы. В этом широком понимании слова, по мнению Н.А. Хренова, «балаган приравнивается к празднику, делает его синонимом праздника, причем, праздника, связанного с проводами зимы и встречей весны, то есть, иначе говоря, в соответствии с мировоззрением древнего человека, с умиранием старого и рождением нового космоса, когда смерть была предвосхищением жизни. Без этого космологического, а точнее, мифологического смысла не будет понятна символика балагана и все многочисленные обряды и развлечения, являющиеся его слагаемыми».

[К содержанию]

 

Происхождение

 

По поводу происхождения балагана как жанра существует множество мнений. Возможно, его истоки лежат в глубокой древности, в ранних языческих обрядах и ритуалах. Особенно явно преемственность балаганных зрелищ просматривается в камланиях шаманов, в первобытных тотемических праздниках, посвященных животному – покровителю племени. Именно там зародился один из основополагающих технических актерских приемов балагана – искусство звукоподражания. 

Сам же принцип организации временных построек-балаганов, несомненно, связан со стремлением светской и церковной властей регламентировать народные праздники, ввести их в определенные рамки – хотя бы временные. Под балаганные представления выделялись точно установленные сроки – как правило, Масленичные и Пасхальные гуляния, торговые ярмарки и т.п. 

В европейской культурной традиции предшественником балагана стали мистерии, вышедшие в XIII в. из церкви на улицы и площади, и, наряду с сюжетами Библии и Евангелия, включавшие в себя бытовые интермедии и комические номера. К середине XVI в., из-за непропорционально разросшейся комедийной составляющей этих представлений, практически во всех странах Западной Европы мистерии были официально запрещены. Единственным «властелином» временных построек, возводимых к празднику для увеселения публики, остался балаган. Его демократичность вызывала горячий интерес со стороны малоимущего населения всей Европы.

[К содержанию]

 

 

История балаганов в России


России появление первого балагана было связано с именем  Петра I. В 1700 г. царь приказал выстроить в Москве, в Китай-городе, деревянную «комедийную хоромину», которая была открыта двумя годами позже гастрольной труппой немецких комических артистов. Это был первый публичный театр, на представления которого могли приходить все желающие. Начиная с этого времени балаганы прочно вошли в традицию русских официальных и народных праздников.

В России балаганы зародились как слияние нескольких компонентов:

  • Возможно, балаган как площадка для представления в ее поздних формах развился из помоста, на который ставился трон для чучела Масленицы, что ставился на сани.
  • Возникновение балагана также связывается с сохранением традиций скоморохов (исчезнувших как самостоятельное культурное явление в XVII в.) петрушечниками, медвежатниками, раешниками, дедами-балагурами, сопровождавшими Масленичные, ярмарочные и другие народные гуляния и праздники.
  • Определенное влияние на формирование балаганной культуры в России оказали также иностранные цирки, которые начиная с XVIII в. регулярно гастролировали по стране, обслуживая даже захолустные ярмарки и гуляния.
  • В XIX в. свое развитие получил и русский цирк, большинство трупп которого постоянно колесило по стране, переезжая из города в город, с ярмарки на ярмарку.
  • «Иностранное» влияние на русские балаганы не ограничивалось только цирками. Начиная с 1740-х гг. во время традиционных народных гуляний в крупных городах появляются итальянские труппы, позакомившие русских зрителей с commedia dell'arte. С этой поры персонажи итальянской комедии масок — Пьеро, Коломбина, Арлекин — надолго будут связаны с русскими балаганами, где арлекинады как самостоятельный жанр займут одно из первых мест в репертуаре.
  • Упадок и постепенное исчезновение крепостных театров, столь распространенных в России в XVIII — начале XIX вв., вытолкнул часть актеров в балаганные труппы, что положительно повлияло на профессиональность этих театров.
  • Также безусловное влияние на формирование балаганных представлений оказал школьный театр, вернее, те интермедии, которые разыгрывались в нем в перерывах между небольшими пьесками или отдельными актами драмы. Генетически связанные с устным народным творчеством (анекдоты, новеллические сказки, шутки и т.п. ), они представляли особый комический жанр с обязательными бытовыми персонажами, «шутовскими персонами», несложным сюжетом и простым разговорным языком. Нередско эти спектакли разыгрывались вне стен учебных заведений и пользовались определенной популярностью у проостой публики.
  • Кроме того балаганы испытали на себе и воздействие комических пьес демократических низов, которые разыгрывались в любительских спектаклях.

[К содержанию]

 

Расположение


В зависимости от размеров, престижа владельцев балаганы занимали на площади разные места. Под самые крупные и богатые строения отводили наиболее удобные участки, так называемая «первая линия». На второй линии выстраивались горы (ледяные на Масленицу и летние на Пасху) и балаганы меньшего размера. Третья линия — это самые невыигрышные места, где располагались совсем маленькие балаганчики. Их называли «рогожными» или «столбиками», как как они сооружались при помощи столба, врытого посреди арены, на котором держалась крыша (рогожное шапито). Между балаганами, часто ближе к третьей линии, обычно размещались кукольники, раешники, фокусники. В центре площади нередко возводилась большая карусель или палатка, называемая «колоколом», где продавались горячительные напитки. Например, в Петербурге, когда гулянья проходили на Адмиралтейской площади, первую линию занимали большие балаганы, обращенные фасадом в сторону Невского проспекта. Вдоль Адмиралтейства возводили две катальные горы скатами навстречу друг другу. По торцам второй линии, перпендикулярно ей, стояли менее престижные балаганы.

[К содержанию]

 

Владельцы и устроители


Известны имена нескольких владельцев балаганов, ставших своеобразными законодателями моды в этой области. Крупнейшим актером-предпринимателем начала XIX в. считался Христиан Леман, чьи балаганы увеселяли публику Петербурга на протяжении десяти лет, с 1826 по 1836. До прибытия в Россию в 1818 г. он выступал в парижских предместьях, где сформировался определенный тип постановок — французский вариант пантомим-арлекинад в духе классической комедии масок; эти представления и принесли Леману огромный успех в России. Делая записи о посещении этого балагана 22 апреля 1831 г., А.В. Никитенко отметил: «К Леману нелегко пробраться. У дверей его храма удовольствий так тесно, как в церкви в большой праздник до проповеди. Я с трудом достал билет, еще с большим трудом пробрался к дверям».

Преемниками Лемана по части балаганных постановок были его ученики братья Легат, приехавшие в Россию в составе труппы Лемана, но вскоре отделившиеся от нее. Они показывали главным образом феерии с танцами, широко используя театральную машинерию, сценические иллюзии и технические достижения своего времени.

Другой ученик Лемана Василий (Вильгельм) Карлович Берг (1819 — 1886), уроженец Гамбурга, создал свои балаганы в 1840-х гг. Он работал сразу на два города: имел балаганы в Петербурге и в Москве. Известность приобрел не только благодаря пантомиме, но и как устроитель сенсационных полетов на воздушном шаре в городских садах и парках.

Новый характер балаганных представлений демонстрировал Василий Никитич Егарев (1826 — 1897). Не порывая с традиционной арлекинадой, он стремился обновить ее, окружить самыми современными и эффектными цирковыми и эстрадными номерами. Егарев в 1870-е гг. по-справедливости считался старейшим из русских театральных предпринимателей. Он держал балаганы «под горами», был арендатором Екатерингофского вокзала — одной из первых садовых эстрад Петербурга, владел «Театром-буфф», являлся основателем «Русского Семейного сада» (позднее «Демидов сад») с модной эстрадной программой, состоящей из «каскадных номеров», устраивал большие военно-исторические постановки в Крестовском саду.

На батальных представлениях специализировался и такой устроитель балаганов как Василий Малафеевич (Малахиевич) Малафеев (1822 — 1899), долгие годы владевший балаганами на Адмиралтейской площади и Марсовом поле в Петербурге. Он осуществлял постановки разговорных пьес, но доминировали у него «военные драмы»: «Куликовская битва, или Князь Димитрий Донской», «Ермак Тимофеевич, покоритель Сибири», «Минин и Пожарский», или «более близкие к современности инсценировки из истории борьбы с Шамилем или из Русско-турецкой войны 1877 — 1878 гг.». Эти постановки обычно включали пение и пляски, рукопашные схватки и обильную ружейную стрельбу.

Уникальном явлением культуры последней трети XIX в. являлся крупнейший балаганный театр Петербурга «Развлечение и польза», появление которого было связано с деятельностью Алексея Яковлевича Алексеева-Яковлева. Будучи сценаристом и режиссером-постановщиком в балагане Берга, он решил создать новый тип общедоступного театра, «который служил бы не только потехе, но посильно помогал бы делу просвещения народа». Его идея нашла поддержку в лице А.П. Лейферта, владельца небольшой типографии. Открытие театра произошло на Масленой недели 1880 г. на Марсовом поле. Его репертуар состоял из адаптированных произведений русских классиков — Пушкина, Лермонтова, Гоголя, Грибоедова, Некрасова, Островского.

Создателем театра для народного зрителя был и Михаил Валентинович Лентовский (1843 — 1906). В программу открытого им в 1882 г. театра «Скоморох» входили и произведения Островского, Писемского, А.К. Толстого, шедшие вперемежку с работами Н.В. Кукольника, модными пустыми феериями, баталиями, такими как «Белые генералы», «Заветные клады», «Стенли в Африке».

Конечно, последние два театра нельзя в полной мере причислить к балаганным зрелищам. Оставаясь территориально на площади, в атмосфере гулянья, они уже практически вышли за рамки площадного искусства.

[К содержанию]

 

Внешний и внутренний вид


Как показывают материалы XIX в., балаганы — временные театральные помещения, остроились обычно из тонких досок «лапша».

Д.С. Альбертов оставил такое описание балагана: «Дыры зашивались разломанными чайными ящиками. Крыша (смотря по состянию балаганщика) бывала или из полотна, или из сшитой рядины, или из старых мешков. Внутри строилась сцена, вешался кумачовый занавес на кольцах. Перед сценой врывались в землю два столба с железными кронштейнами. В эти кронштейны с тремя гнездами вставлялись лампы-молнии. Роль ламп-молний была велика: они и освещали, и согревали, на них можно было разогревать пищу. В зрительном зае устанавливалди простые, грубо сколоченные скамейки. Передние скамейки бывали всегда ниже, задние же иногда так высоки, что сидящий не доставал ногами до пола. <...> Тут же в зрительном зале шла бойкая торговля семечками, орехами, маковниками, пышками, кислыми щами и другой снедью».

Свои воспоминания о ярмарочных, масленичных и пасхальных балаганах оставили многие известные русские писатели и поэты, художники и театральные деятели XIX в.: Н.А. Некрасов, В.А. Слепцов, Н.Д. Телешов, А.Н. Бенуа, М.В. Добужинский и многие другие.

Перед балаганом сооружался балкон, «раус» (от нем. «Raus», от «heraus» – наружу), с которого зрителей на представление зазывал балаганный «дед-раешник». Это была, пожалуй, самая сложная балаганная профессия – от импровизационного мастерства и остроумия раешника напрямую зависела популярность зрелища, а значит – и финансовый сбор. Иногда на раусе разыгрывались отдельные сценки из спектакля или специально подготовленные клоунские интермедии, давшие начало отдельному «балконному» драматическому жанру, который тоже получил название рауса.

Большие, богатые балаганы отличались не только размерами, но и внутренним убранством, наличием ярусов, лож, что делало их похожими на театры.

Множество подробностей о внутреннем убранстве балаганов сообщает А.Я. Алексеев-Яковлев:

«Сцена была хотя и разборной, но точно рассчитанной и „пригнанной“, она каждый год собиралась из тех же частей, с небольшой разве только заменой износившихся или утерянных деталей.

В зданиях первой линии сцена имела от 60 до 70 -75 квадратных сажень. Перед сценой находилась оркестровая „яма“ на 12 — 15 музыкантов, к ней примыкал ряд открытых лож, а за ложами шло два или три ряда кресел. Ложи и кресла имели особый вход с первой линии и отдельный выход на вторую линию, они были отделены от остальных мест глухим барьером. Затем шли так называемые „первые места“ — семь-восемь рядов скамей, за ними, на более покатой части пола, располагались десять-двенадцать рядов скамей „вторых мест“. Они также имели отдельный вход и выход. Глухой, прочный барьер отделял эти места от остальной части зрительного зала, самой большой и вместительной, где публика смотрела представление стоя.

... Постройки возводились под руководством театральных плотников и изменялись разве только в каких-либо мелочах.

... Зрители лож, партера, „первых“ и „вторых“ мест ожидали начала представления в боковых пристройках, своего рода „фойе“, весьма тесных. Зрители „третьих“ мест в ожидании начала стояли на высокой широкой лестнице, откуда и впускались вовнутрь через раздвижные ворота, именовавшиеся „шлюзом“. Сравнение этих ворот со шлюзом было весьма удачно: едва двери раздвигались, как толпа в несколько сот человек шумной волной прорывалась и стремительно неслась по крутому скату пола, стараясь занять места поближе к барьеру. Входной билет на эти стоячие места стоил гривенник ? а поэтому и зрителей верхних мест, то есть, иначе говоря, галереи, звали в шутку „гривенниками“. Публика „третьих мест“ впускалась в зад последней, когда зрители лож, кресел, первых и вторых мест были впущены и рассаживались. Кроме лож и кресел, все места были ненумерованные».

Убранство некоторых балаганов было роскошным. Например, балаган Лемана описывался газетой «Северная пчела» в таких выражениях: «Свечи, прикрепленные к простым обручам, заменились роскошными люстрами, скамейки обиты яркою материю, кресла very comfortable — из белого дерева с красными подушками a'la Albinos; оркестр не висит над зрителями на прозрачном балконе, а расположен перед сценой и скрыт от публики; авансцена расписана искусною кистью, а не сколочена из досок, загрунтованных белою краскою, как бывало».

Обязательным было украшение балаганов вывесками, флажками, позднее — газовыми и электрическими лампами. При этом чем ближе к ХХ в., тем затейливей делались надписи, отражавшие «лицо» балагана, его программу — «механический и отроботический театр», «механический театр — метаморфоз», «метаморфоз, комические виртуозы и туманные картины», «эквилибро-гимнастико-пантомимы-танцы-театр» и т.п. 

Но и из этого правила было свое исключение. Так, известно, что популярность представлений Христиана Лемана в Петербурге была так велика, что он мог себе позволить, вопреки правилам и традиции, не украшать свой балаган вывесками и картинами. Вместо них имелась проста надпись: «A'bon vin point d'enseigne» («Доброе вино не нуждается в ярлыке»).

[К содержанию]

 

Представления


Представления обычно начинались в полдень и заканчивались часов в девять вечера. Каждый спектакль длился минут 30 — 40; таким образом, в течение дня он шел не менее 5 — 6 раз.

В харьковской газете «Южный край» содержатся такие сведения о балаганных представлениях конца XIX в.: «Представления» в самом театре продолжающееся ? часа, иногда час, состоит обыкновенно из нескольких номеров, от 5 до 10, и группируются в три отделения. В первом отделении происходят гимнастические упражнения: «работают» на трапеции, ходят по канат, составляют «лестницы и фигуры»; во втором отделении представляют какую-нибудь сцену из народного быта, в третьем — разыгрывают комическую пантомиму. <...> Для народной сцены работают в России не менее 100 трупп комедиантов", которые обслуживают в год «при средней входной плате в 10 коп. — 5 000 000 посетителей. В действительности посетителей „народных“ театров бывает гораздо больше. Нам известны балаганы, которые зарабатывают до 500 руб. в день».

[К содержанию]

 

Репертуар


Программа балаганных представлений строилась на нескольких «китах». Все они были прекрасно описаны В. Брюсовым в стихотворении «Балаганы»:

Балаганы, балаганы
На вечерней площади.
Свет горит, бьют барабаны,
Дверь открыта, — проходи.
Панорамы, граммофоны,
Новый синематограф,
Будды зуб и дрозд ученый,
Дева с рогом и удав.
За зеленой занавеской
Отделенье для мужчин.
Много шума, много блеска,
Смотрят бюсты из витрин.
Зазвонили к перемене.
Красный занавес раскрыт.
Черный фрак на синей сцене
Мило публику смешит.
«Раритеты раритетов
Показать я вам готов:
Две находки — из предметов
Отдаленнейших веков.
Это — с петлею веревка
(Может каждый в руки взять).
Ей умели очень ловко
Жизнь, чью надо, убавлять.
Это — царская корона
(Крест — один, алмазов — сто).
Ей могли во время оно
Делать Некиим — ничто.
Все газетные заметки
Прославляют наш музей,
Верьте слову: ныне редки
Амулеты прежних дней».
Всяк, кто смотрит, рот разинул,
Все теснятся, стар и мал…
Зазвонили. Вечер минул.
Красный занавес упал.
Тихо молкнут барабаны,
Гаснут лампы впереди.
Спят спокойно балаганы
На базарной площади.

Итак, особое предпочтение в программе балаганных представлений отдавалось всему невиданному и экзотическому. Демонстрировались великаны и лилипуты, бородатые и татуированные женщины, женщины-рыбы. В балаганах на всеобщее обозрение выставлялись теленок о двух головах, мумия «египетского царя-фараона», африканские дикари-людоеды, человек, пьющий керосин и закусывающий рюмкой, «дама-паук», «девочка-сирена» с русалочьим хвостом и многое другое.

Кроме того в представлениях демонстрировались разнообразные спортивные и цирковые номера. В балаганах выступали силачи, показывающие «опыты необыкновенной силы», танцовщики на канатах, гимнасты, жонглеры, наездники, клоуны, дрессировщики. Например, в балагане Малафеева с концертными номерами выступал молодой Анатолий Дуров, привлекавший зрителя остроумными номерами с животными, сатирическими шутками и куплетами.

В больших балаганах и цирках приобрели популярность развернутые действия — пьесы, пантомимы, балеты, феерии и пр. По свидетельству известного адвоката А.Ф. Кони, помимо прочего «в „Театре-цирке“ (в Санкт-Петербурге) давались патриотические пьесы, где к игре актеров присоединялись конские ристания, джигитовка, ружейная и даже нечто вроде пушечной стрельбы. Особенно эффектно была поставлена „Блокада Ахты“ <...> Ставились с большой роскошью балеты, в которых отличалась Андреянова вместе с подвизавшимися наряду с ней разными иностранными знаменитостями во главе с Фанни Эльслер и Карлоттой Гризи. Особенно любимыми балетами были „Война женщин“ со множеством военно-хореографических эволюций и „Сатанилла“ с изображением ада и огромного извивающегося через всю сцену змея в последнем акте».

Балаганы старались следовать вкусам своих зрителей. С середины XVIII в. пантомимы завоевывали сцены балаганных театров России. Их демонстрировали гастролеры из Западной Европы («Хитрым Арлекином подсмеянный пират» — труппа испанца Трони, «Арлекин — наследник чародейства, или Свадьба помешанных крестьян», «Три несчастных иностранца» — гимнастическое общество Брамбиллы и Наморры). К концу 1830-х ггг. наряду с итало-французскими пантомимами стали появляться и русские. «Северная пчела» 24 марта 1839 г. сообщала: «В наступающие праздники, в течение недели, будут сыграны Русские пантомимы в цирке у Семионовского моста. Здесь мы увидим на сцене все то, что так занимало нас в детстве, всю игру русского ума и воображения. На сцену явятся Бова Королевич, Соловей-разбойник, Кащей бессмертный, Змей Горыныч, Яга-баба, Жар-птица, Русалки, Полкан-богатырь и прелестная Милектриса Кирбитьевна в садах с золотыми яблочками, на берегах ручьев с живою и мертвою водицею. <...> Кажется нам, что это новое зрелище должно возбудить общее любопытство. — Свое! Родное!». По настоящему широко русская тема вошла в репертуар балаганов лишь в 1860-е годы, после того как было разрешено на гуляньях играть пьесы из русской жизни с небольшими диалогами.

Сюжеты балаганных пантомим могли быть самыми различными: библейские («Сон фараона», «Суд царя Соломона»), исторические («Смерть Наполеона», «Мазепа», «Тарас Бульба», «Бурская война»), сказочные («Кот в сапогах», «Мальчик с пальчик», «Конек-Горбунок», «Золушка»), волшебные («Разрыв-травы», «Зеленый черт»). Среди самых любимых называли «Атамана волжских разбойников Стеньку Разна», «Рекрутский набор» и «Золотой сон».

Крымская война и последующая война с Турцией сделали популярными особый вид пантомим — большие батальные постановки на открытом воздухе. В Москве еще в 1853 — 1854 гг. в саду «Эрмиитаж» показывали фейерверк «Синопский бой, разгром вражеского турецкого флота». В Петербурге на территории Крестовского парка и в саду «Аркадия» А.Я. Александров-Яковлев осуществлял инсценировки массовых сражений, эффектных военных эпизодов. От этих представлений многое было перенято в пантомимы ярмарочных балаганов, прежде всего сценические эффекты и сам характер постановок: преобладание массовых сцен, зрелищность рукопашных схваток, непрерывность взрывов, красочность пожаров и рушащихся зданий, укреплений, наличие эффектного финала — победы над врагом. В балаганах середины XIX в., вспоминал Н.В. Давыдов, зрителей привлекали «обстановочные пантомимы батального характера», вроде «Взятия Карса» или различных эпизодов Крымской войны, «вообще что-либо сопровождающееся военными эволюциями и отчаянной пальбой из ружей и даже деревянных пушек, наполняющей весь зрительный зал пороховым дымом».

Настоящим серьезным конкурентом арлекинад оказалась мелодрама. И.Ф. Горбунов приводит такое описание балаганной репертуарной афиши: «Ночь в замке Жермона, или Фамильный склеп Фельбертона в цепях. Драма в 5-ти действиях и 8-ми картинах. <...> Картина 1-я: Отравленный кинжал. Картина 2-я: Привидение. Картина 3-я: Яд действует. Картина 4-я: Она похищена. <...> Картина 5-я: Таинственные незнакомцы. <...> В заключении при полном освящении бенгальского огня...».

[К содержанию]

 

Балаганные обманы


Одной из характерных черт, свойственной многим балаганам, был обман или мошенничество. Многие владельцы небольших балаганов, подобно раешникам, широко пользовались таким сугубо ярмарочным приемом, как несоответствие рекламы тому, что показывалось в действительности. Случалось, что из всего перечня невероятных трюков и диковинок в балагане демонстрировалось что-то одно. 

В.И. Филатов рассказал о маленьком фанерном домике, устроенном на ярмарочной площади Саратова. «На домике надпись: „Вокруг света за одну копейку!“ Любопытный платит копейку. Его вводят в домик. Домик пуст. Посреди комнаты стоит табурет. На нем ярко горит свеча. От свечи падает на свет неровный свет. Посетителя берут за руку и обводят вокруг свечи. Вот и все. Путешествие „Вокруг света“ окончено. Но кому же хочется быть одураченным! Простофиля молчит, никому и ни за что он не признается, что его обманули. Как ни в чем не бывало выходит он из домика.

— Ну, как? Съездил? — расспрашивают зеваки, толпящиеся у входа.
— Побывал! Сходите обязательно! Ох и умора! Интересно — страсть! Вот посмеетесь!

Толпа у домика растет. Летят копейки в деревянный ящик — кассу ловкача хозяйчика».

Еще об одном таком же балагане читаем в книге Ю.А. Дмитриева: "На балагане вывеска: «Желание свободно». Входной билет стоит 10 копеек. Внутри балагана установлен курящийся жертвенник. Мрачного вида господин предлагает любому из посетителей лизать раскаленную железную полосу. Любителей не находится. «Ну что же, — говорит господин, — желание свободно. Представление окончено, проходите в те двери».

Шуточный маленький балаган на Царицыном лугу (Марсовом поле) в Петербурге имел надпись: «Египетская тьма. Вход 10 копеек». «Прежде чем войти, вымойте руки!» — кричит зазывала. Толпа, проходя в балаган, опускается по очереди руки в находящийся при входе таз с водой. Когда балаган наполняется, тушат свет. Наступает тьма. Ведущий представление громко объявляет: «Самая темная тьма, какая была в Египте при фараоне! Представление окончено! Вход в дверь насупротив!».

Однако и эти мистификации, «одурачивания» и обман соответствовали общему настрою ярмарочной стихии с ее нелепостью, алогизмом и абсурдизацией. Народ шел на «зрелище» и ярмарочные устроители делали все, чтобы не разочаровать публику. Отсюда — использование приемов неожиданности, потрясения, чрезмерности, так что посетитель уходил ошеломленный, подавленный избытком эмоций. Создавалось немыслимое буйство красок, шума, движения, сливавшееся в «гигантский, чудовищный, безобразный хаос».

[К содержанию]

 

Эволюция жанра в ХХ в.


В начале ХХ в. эстетика балагана была творчески переосмыслена и стала центральной для многих художников, писателей, поэтов, композиторов, режиссеров. Все искусство Серебряного века буквально пронизано образами балагана, выведенными на иной эстетический и смысловой уровень. Балаган врывается в поэмы и стихотворения А. Ахматовой и  В. Брюсова; ему отдает дань  В. Набоков. Ему же посвящены несколько стихотворений А.Блока. Позже из них рождается первая пьеса Блока – «Балаганчик», которую ставит В.Мейерхольд, много размышлявший о природе этого явления. Так, Мейерхольд призывал к активному изменению сценического пространства театра, к выходу его за пределы «коробки сцены» и переходу на площади, к возрождению балагана, к превращению театрального искусства в массовое действо, синтезирующее зрелищность других искусств. Интересно его сопоставление балаганного зрелища и традиций театра масок: «Театр маски всегда был балаганом и идея актерского искусства, основанная на боготворении маски, жеста и движения неразрывно связана с идеей балагана… Занятые реформированием современного театра мечтают о проведении на сцену принципов балагана… Балаган вечен. Его герои не умирают. Они только меняют лики и принимают новую форму». И.Стравинский пишет балет «Петрушка», ставший в парижских «Русских сезонах»  С. Дягилева блистательным стартом для гениального танцовщика  В. Нижинского. С балаганом связаны значительные периоды творчества театральных художников  А. Бенуа,  М. Добужинского,  Л. Бакста,  С. Судейкина. Это был уже совсем другой балаган – по-прежнему пестрый и яркий, но философский и изысканный, ставший отражением трагической эпохи.

Расцвет балаганной культуры пришелся на середину XVIII — ХIХ вв. Новый ХХ в., вместе с формирующейся массовой культурой, постепенно размыл основы массовых народных гуляний и ярмарок, а вместе с ним устранил и такое явление российской праздничной культуры как балаган. Но окончательно балаганы не исчезли, они оставили значительный след и их влияние можно увидеть практически во всех современных эстрадных и цирковых жанрах, нередко балаганные приемы используются в современном театре и кинематографе, а также рекламе.

[К содержанию]

 


Источники и литература:


Алексеев-Яковлев А.Я. Русские народные гулянья по рассказам А.Я. Алексеева.  Л.; М., 1948.

Лейферт А.В. Балаганы. Пг., 1922.

Народный театр. М., 1991.

Некрылова А. Ф. Русские народные городские праздники, увеселения и зрелища. Конец XVIII — начало ХХ века.  СПб, 2004.

Хренов Н.А. Балаган на городской площади. Космологический аспект // Славянская традиционная культура и современный мир: Сборник материалов научно-практической конференции. Вып. 2.  М., 1997.

Хренов Н.А. Балаган в традиционной культуре: миф, пространство, время // Славянская традиционная культура и современный мир: Сборник материалов научно-практической конференции. Вып. 3.  М., 1999.

Шабалина Т. Балаган // Кругосвет. Онлайн энциклопедия

Юрков С.Е. Под знаком гротеска: антиповедение в русской культуре (XI — начало ХХ вв.).  СПб, 2003.