Важным событием в «праздничной истории» России 1917 года стало первое легальное празднование 1 Мая.


Известно, что впервые в стране День международной солидарности трудящихся был проведен в 1890 г. в Варшаве. Российские маевки носили политический характер и сопровождались массовыми демонстрациями, стачками, собраниями. Все эти акции являлись нелегальными, и их проведение преследовалось царскими властями.

Одним из символов свершившейся Февральской революции становится официальное объявление 1 мая государственным празднеством.

А.Ф. Керенский вспоминал, что «капиталистическое правительство» объявило «рабочий праздник» днем национального торжества. Не работали заводы, фабрики, правительственные учреждения и магазины. На улицы вышли тысячи рабочих, солдат, служащих, людей самых различных профессий, несших над головами флаги и поющих под звуки оркестров русскую «Марсельезу». По всему городу (имеется в виду Петроград) шли многочисленные митинги: то был действительно большой и радостный праздник». Эту же мысль повторяет и П.Н. Милюков, отмечавший преобладающий народный характер празднования.

Превращению «чисто пролетарского праздника в праздник всего русского народа» способствовала также и поддержка его иерархами православной церкви.

Само празднование, прошедшее под лозунгом «Всемирного праздника труда и братства народов», было решено из-за разницы календарных стилей со странами Европы провести «в один день с рабочими всего мира» – 18 апреля.

Масштабные мероприятия, объединившие сотни и даже тысячи людей, были организованы в этот день практически во всех городах и даже селах страны. Для многих россиян 1 мая 1917 г. стало первой маевкой в их жизни, от чего впечатления от этого празднования были еще более яркими и сильными. По словам большевика В. Фриче, этот день был «не столько пролетарским, сколько общенациональным праздником», и его приветствовали самые разные социальные слои.

Наиболее грандиозно Первомай прошел в российских столицах. Газета «Русские ведомости» так описывала этот день в Москве: «По главным артериям города текли целые потоки, и смотревшему издали казалось, что расстилается над этими потоками красный покров. На красном полотнище, закрывающем середину бывшего генерал-губернаторского дома — надпись: «Требуем декрета о 8-часовом рабочем дне». То золотыми, то белыми литерами выведены надписи: «Да здравствует Интернационал!», «Да здравствует народная армия!», «Пролетарии всех стран соединяйтесь!», «Демократическая республика», «Земля и воля». 

В Петрограде по воспоминаниям В.С. ВойтинскогоН.Н. СухановаК.И. Шелавина этот день был отмечен многочисленными митингами и демонстрациями, тысячи людей самых разных социальных групп, политических предпочтений и национальностей вышли на улицы и площади города для того, чтобы поприветствовать новое торжество.

Так же как и все акции революционного 1917 года празднование 1 Мая имело и яркую политическую окраску: представители самых разных политических сил — сторонники и противники Временного Правительства, использовали праздник для агитации и пропаганды собственных идей.

В этот год впервые вся страна Севастополя и Риги до Владивостока свободно отмечала «рабочее торжество».

1 Мая газета «Владивостокская крепость» призывала: «Мы плоть от плоти, кровь от крови того же трудящегося люда и только временно носим шинели. Соединимся же в этот день с нашими братьями рабочими!». «Далекая окраина» восторженно писала: «Первое мая — это великий символ. Символ — пролетарской солидарности. И именно как символ — это великий праздник». Для праздника 40 тысяч владивостокцев собралось на ипподроме, где городская управа установила несколько трибун. С них выступали ораторы разных партий — каждый со своей программой. От местных конституционных демократов выступил предприниматель Циммерман, призвавший к соблюдению порядка и законности. С трибуны социал-демократов выступили руководитель Владивостокского комитета РСДРП, большевик, служащий Владивостокского отделения Государственного банка Антонов и только что прибывший из эмиграции Моиссей Володарский. Со своих трибун выступали солдаты, эсеры и монархисты. После общего митинга началась демонстрация, колонны прошли по Светланской от ипподрома до вокзала. Члены каждой партии и сочувствующие шли под своими знаменами и штандартами. Ветерок развевал красные флаги социалистов, черные анархистов, трехцветные монархистов. Аплодисментами встретили зрители на тротуарах появление делегации Союза корововладельцев Первой Речки. Всех восхитил штандарт Союза — на красном полотнище рыжая коровенка. После короткого митинга у вокзала его участники распределились по близлежащим ресторанам и кабакам, а праздник продолжался. Театры и иллюзионы были переполнены. Шли сборы в фонд Советов рабочих и военных депутатов. Вечером город осветили огни иллюминации; многие из гуляющих ходили по улицам с красными фонариками, что придавало улицам своеобразный праздничный колорит.

В находящихся на переднем краю фронтов первой мировой войны Севастополе и Риге в этот день были организованы масштабные демонстрации, объединившие как солдат гарнизонов и матросов военных эскадр, так и мирных жителей.

Состоялось празднование Первомая и в армии. Журналист Н.Н. Суханов писал, что за несколько дней до торжества «... из армии и, в частности, из окопов стали поступать запросы и пожелания насчет участия в пролетарском празднике. Не от солдат в окопах зависело, будет ли 18 апреля радостью и торжеством или кровавой бойней, в которой они сложат головы. Но армия готовилась к празднику. С передовых позиций писали, что они обовьют винтовки, украсят окопы красными лентами и знаменами и мыслями будут вместе с пролетариатом...». Не везде, конечно, но там где позволяла боевая ситуация день 1 Мая был празднично отмечен и на фронте.

В провинциальных городах, находящихся в глубоком тылу, праздник прошел ярко и многолюдно.

В Симбирске местом проведения городского митинга было выбрано место, связанное с дореволюционными нелегальными маевками, находящееся на другом берегу Волги. В 1917 г. многие горожане отправились туда на первое свободное празднование Первомая на специально нанятых пароходах.

А в Самаре массовое шествие было назначено за город к Постникову оврагу и Барбашиной поляне, являющимися символическими местами, ассоциировавшимся с рабочим движением и революцией. По воспоминаниям самарца В.М. Зубкова, в этот день «…каждая партия шла под своими лозунгами: у большевиков – «Мир хижинам – война дворцам!», «Долой империалистическую войну!» и за Учредительное собрание, меньшевики – «Война до победного конца», «Мир без аннексий и контрибуций» и за поддержку Временного правительства. В шествии принимал участие и Комитет Народной Власти… По приходе к Постникову оврагу начались митинги. Народ разбился между многочисленными трибунами, которые приготовила каждая партия; отдельные трибуны имел Совет и Комитет Народной Власти». По завершению загородной части празднования его участники торжественным маршем прошлись по центральным улицам города, украшенным местными властями и жителями красными флагами и знаменами.

Таким же смешением всего и вся (различных социальных групп, партий и объединений, лозунгов и требований) были празднования Первомая и в других городах страны. В г. Ачинске Енисейской губернии даже случился казус, о котором сообщила местная социалистическая газета. «Не понимая, что праздник направлен против буржуазии», представители последней во главе с еврейским и православным духовенством присоединились к первомайскому шествию. Во время же организованного митинга проявилось явное несовпадение политических позиций буржуазных и пролетарских слоёв города. Первые призывали к доведению войны до победного конца, а вторые – к скорейшему заключению мира и прекращению братоубийственной бойни. Газета отмечала, что само присутствие буржуазии и духовенства на празднике рабочих, среди революционных лозунгов «Пролетарии всех стран соединяйтесь!», «Конец войне!», «Да здравствует братство народов!», «Да здравствует Интернационал!» было достаточно нелепо: «Речи господ были коротки, их мысли неясны».

Массовые демонстрации и гуляния проходили в этот день не только в губернских столицах или промышленных и транспортных центрах, но и даже во многих «глухих уголках», в небольших рабочих поселках и даже деревнях. Например, в селе Гурьево Симбирской губернии, по воспоминаниям Ю.К. Милова, на первомайскую демонстрацию «собралось около 5 тысяч рабочих Гурьевской, Руммянцевской и Измайловской фабрик и крестьян соседних деревень...», интересно, что праздничное шествие прошло через дубовую аллею, разбитую на месте расстрела рабочих фабрики в 1905 г.

Однако не всегда праздничное веселье несло в себе позитивный заряд. Нередко праздники 1917 г. (и Первомай здесь не исключение) сопровождались беспорядками и другими агрессивными акциями. Например, празднование 1 мая в Троицке Оренбургской губернии вылилось в пьяный погром – первый на Урале предвестник «пьяной революции» октября—декабря 1917 г. Солдаты и гражданское население разгромили винный склад, растащив около 40 тыс. ведер спирта. Пресса живописала отвратительные сцены пьяного разгула: «Люди забыли свободу, люди забыли совесть и честь и великое светлое будущее. Как дикие звери, давя друг друга, казаки и солдаты, граждане и гражданки рвались за водкой. Хватали бутылки, четвертные, и тут же, выбивая пробки, пили из посуды и тут же валились… а пьяные садились на тела спившихся и об их головы ударяли бутылками, выбивая пробки… Перепившиеся толпы граждан буянили на улицах… Пьяные казаки рубили друг друга, брат брата шашками». Склад горел и люди бросались за спиртным сквозь пламя. В тот же день город был объявлен на военном положении. С пьяной толпой боролась всего одна военная часть – учебная команда. На следующее утро, по разным данным, было обнаружено 180 – 200 трупов опившихся людей.

Празднование 1 Мая можно считать своеобразной точкой бифуркации, разделившей весь 1917 год. Если первые массовые акции этого года проходили под одинаковыми лозунгами и с использованием схожих символов и элементов, то уже после очевидным становится усложнение ситуации, резкая поляризация мнений по ключевым моментам развития страны (вопрос о войне, аграрной и рабочей реформе, о государственном устройстве и пр.).

Уже через несколько дней после проведения Первомая хрупкое равновесие сил было подорвано прокатившимися по всей стране многочисленными демонстрациями и митингами протеста, организованными в ответ на ноту Милюкова.

В дальнейшем количество мероприятий праздничного содержания станет неуклонно сокращаться, а их место постепенно займут действия реального план — вооруженные выступления, разнообразные выступления, восстания, мятежи, перевороты.


Источники и литература:


Бабкин М.А. Приходское духовенство Российской православной церкви и свержение монархии в 1917 году // Вопросы истории. 2003. № 6. 

Бабкин М.А. Участие духовенства Русской православной церкви в революционных торжествах (весна 1917 г.)

Блюменталь И.И. Революция 1917 – 1918 гг. в Самарской губернии. Хроника событий. В 2 т. Т. 1 1917. Самара, 1927.

Войтинский В.С. 1917-й. Год побед и поражений. М., 1999.

За власть Советов. Воспоминания участников Октябрьское революции в Симбирской губернии. Саратов, 1967.

Керенский А.Ф. Россия на историческом повороте. Мемуары. М., 1993.

Милюков П.Н. Воспоминания (1859 – 1917). В 2 т. Т. 2.  Нью-Йорк, 1955.

Нарский И.В. Жизнь в катастрофе: Будни населения Урала в 1917 – 1922 гг. М., 2001.

Сталин И.В. О Временном Правительстве. Речь на митинге на Васильевском острове 18 апреля (1 мая) 1917 г.

Суханов Н.Н. Записки о революции. В 3 т.  М., 1991.

Фриче В. Мировой Красный праздник. Пг., 1920.

Ширяева П.Г. Из истории становления революционных пролетарских традиций (по материалам газеты «Искра» 1900 – 1903 гг.) // Советская этнография. 1970. № 3.