Одним из наиболее ярких праздников эпохи Александра II стало Тысячелетие России.

Грандиозный спектакль, устроенный в 1862 г., был призван сформировать новый тип официальных торжеств: имеющих сложную символьную основу, преподносящих сложные политические концепты в легкой праздничной форме, рассчитанных не на узкосоциальное принятие, а на всероссийского зрителя.

 

Содержание:
1. Предыстория
2. Подготовка
3. Предпразднество
4. Прибытие императора в Новгород Великий
5. Тысячелетие России
5.1. Прием дворянской делегации
5.2. Прием купеческой делегации
5.3. Открытие памятника
5.4. Парад и обед для войск
5.5. Торжественный обед
5.6. Народное гулянье на Рюриковом городище
5.7. Народные гулянья в Новгороде
5.8. 9 сентября
5.9. 10 сентября
6. Празднование в Санкт-Петербурге
7. Отклик на празднование в других городах
8. Источники и литература

 

Предыстория


Развернувшиеся в середине XIX в. споры о происхождении русского государства в числе много привлекли внимание исследователей к отправной точке отечественной истории – призванию варягов. Одним из вопросов, вокруг которого развернулись бурные споры, был вопрос о дате легендарного призвания. Согласно версии, восходящей к традиции XVIII в., это историческое событие произошло в 862 году. Но С.М. Соловьев в первом томе «Истории России...», вышедшем в 1851 г., относил приглашение варягов не к 862 году (что согласовалось бы с летописью Нестора и «Историей» Карамзина), но отодвигал его на десятилетие в прошлое, ссылаясь на мнение академика Ф.И. Круга, который много ранее предложил передатировать «призвание» на основании косвенных данных. Данная точка зрения была поддержана отдельными печатными изданиями. Так, первый номер «Журнала Министерства внутренних дел» за 1852 г. открывался анонимной статьей «Тысячелетие России» (перепечатанной затем в «Московских полицейских ведомостях»), где утверждалось: «Летоисчисление первой нашей летописи… должно быть исправлено», «древнейшие события русской земли… должны быть подвинуты на десять лет вперед. Поэтому и призвание первых русских князей должно отнести… от Рождества Христова к 852 году». Завершалась статья высокопарными словами – чем-то вроде поздравления: «Итак, с наступившим 1852 годом свершилось тысячелетие с тех пор, как первые семена государственной жизни брошены были на почву русскую».

Однако, со стороны официальных кругов и других представителей исторической науки, выдвинутая версия получила немедленный отпор как «произвольное предположение», плод беспочвенных усилий «новых мыслителей» и «немецких ученых». Попытка передатировать «призвание» – сдвинуть начало русской истории – воспринималась как посягательство на сакральную дату. «Есть в Истории священные числа, – писал Погодин, – священные имена, священные убеждения, к коим прикасаться должно с крайней осторожностью, и без достаточных причин не колебать их в народных верованиях. Рюриком начинается русская история; в 862 году положено основание русскому государству, – так записано в первой нашей летописи; так учились мы; так думали наши отцы; так повторяет весь русский народ....».

Эту логику сакрализации варяжской легенды воспроизвел и сам Николай I. В августе 1852 г. министр народного просвещения П.А. Ширинский-Шихматов представил ему доклад, являвший собой подробное опровержение попыток передатировать «призвание». Ссылаясь на статьи Погодина и опираясь на мнение специально привлеченных экспертов-историков (Н.Г. Устрялова и Я.И. Бередникова), министр приходил к категорическому выводу: «...нет решительно никаких основательных причин сомневаться в годе призвания великого князя Рюрика и… отодвигать десятью годами назад эпоху тысячелетия Российского государства, которая, по ясному и неоспоримому свидетельству Нестора, наступит в 1862 году». На подлиннике доклада Ширинского-Шихматова сохранилась собственноручная запись императора: «Того мнения и я, ибо так учен был в свою молодость, и слишком стар, чтоб верить другому».

Срок давности, усвоенная привычка, высокий пиетет, окружавший традиционную датировку «призвания», диктовали данное решение. Николай I официально признал 862 год началом государственной жизни России, по сути придав этой дате сакральный статус символического атрибута власти. 21 августа 1852 г. последовало высочайшее повеление «держаться строго летоисчисления преподобного Нестора и руководствоваться оным в точности во всех учебных заведениях Министерства народного просвещения».

Таким образом, было решено праздновать тысячелетие России именно в 1862 г. Эта дата вполне могла бы и потеряться при смене власти; проводимые Александром II реформы столь глубоко захватили и уже частично трансформировали общество, направив государственную жизнь в новое русло, что «завещанный» юбилей мог показаться просто неуместным – торжеством старой, николаевской России, от которой новое царствование недвусмысленно отказывалось. Тем не менее Александр предпочел все-таки отметить легендарное событие, ставшее отправной точкой русской государственности, и развернул масштабную подготовку к этому торжеству.

[К содержанию]

 

Подготовка


Одним из первых шагов по подготовке празднования Тысячелетия России стало решение министра внутренних дел Ланского, внесшего 27 марта 1857 г. в Комитет министров предложение о сооружении в Новгороде Памятника первому русскому государю Рюрику. Рассмотрев это предложение, Комитет министров вынес такое постановление: «...Призвание Рюрика составляет без сомнения одну из важнейших эпох нашего государства, но потомство не должно и не может пройти забвением заслуг других своих самодержцев полагая, что эпоха 1862 г. должна быть ознаменована не увековечением подвига Рюрика, но воздвижением народного Памятника „Тысячелетию России“, где бы могли быть в барельефах или других изображениях показаны главнейшие события нашей отечественной истории...».

После высочайшего одобрения предложения Комитета министров министр внутренних дел отдал распоряжение губернаторам и ведомствам начать подписку для сбора народных пожертвований на сооружение памятника. Принял участие в организации сбора пожертвований и Святейший Синод. Подписка продолжалась с 1857 по 1862 гг. и принесла около 150 тыс. рублей. Поскольку уже в 1859 г. стало ясно, что путем пожертвований невозможно собрать необходимую сумму в 500 тыс. рублей, было принято решение о внесении в роспись государственных расходов на 1860 и 1861 гг. сумм по 200 тыс. рублей ежегодно, чтобы покрыть издержки по сооружению монумента.

23 апреля 1859 г. была утверждена программа конкурса проектов памятника, разработанная Главным управлением путей сообщений и публичных зданий. В конкурсной программе, напечатанной тогда же в газетах, говорилось: «Памятник назначено возвести в Новгороде, в Кремле, между Софийским собором и Губернскими Присутственными местами, на площади имеющей до 6 т. кв. сажен».

К установленному сроку – 1 ноября 1859 г. – было представлено 52 проекта, из которых 37 со всеми чертежами и рисунками, а остальные 15 только с. описанием данных проекта. Для рассмотрения представленных проектов при Академии художеств был создан специальный совет под председательством вице-президента Академии художеств князя Г. Гагарина, при участии архитекторов и инженеров, командированных от Главного Управления путей сообщения с правом голоса. Из числа присланных на конкурс проектов совет признал соответствующими условиям только три: художника Микешина, архитектора Антипова и академика Горностаева. На заседаниях от 25 ноября и 9 декабря 1859 г., при более подробном рассмотрении, совет отдал предпочтение проекту первого из кандидатов (См.: подробнее о создании памятника Тысячелетию России).

Подготовка, окончательная доработка и производство памятника заняли более полутора лет. Закладка памятника состоялась 28 мая 1861 г. на Кремлевской площади Новгорода Великого. На глубину 10 метров был заложен фундамент, выполненный в виде цилиндрической стены, расширяющейся книзу, с пустотой внутри около 4 м в диаметре. В фундамент был заложен гранитный камень, в выемку в котором был вставлен бронзовый ящик с надписью о времени закладки памятника и его назначении. В этот ящик были вложены медали времен Александра II, а также золотые и серебряные монеты 1861 года. Торжественное открытии памятника предполагалось совершить в день празднования Тысячелетия России.

Программа праздничных мероприятий готовились не менее скрупулезно. За полгода до праздника, после очередного совещания о предстоящем юбилее, министр внутренних дел П.А. Валуев записал в своем дневнике: «Государь занимается этим предметом». Александр II в самом деле принимал непосредственное участие и в составлении церемониала, и в обсуждении проекта памятника «Тысячелетие России». Император воспользовался легендарной годовщиной, чтобы устроить грандиозный спектакль, рассчитанный на всероссийского зрителя и призванный утвердить в массовом сознании образ нового царствования. Помочь решить поставленную монархом задачу должна была даже дата торжества. Первоначально было решено провести юбилей 26 августа 1862 г. – дата, знаменательная восшествием на престол императора Александра II и пятидесятилетним юбилеем Бородинского сражения. Однако она была заменена не менее символической датой 8 сентября, ознаменованной победой на Куликовом поле, днем рождения наследника, цесаревича Николая Александровича, и совпавшая в год празднования с Рождеством Богородицы, заступницы и покровительницы России. Такой выбор позволял неразрывно соединить воедино религиозные и державные основания торжества с царствующей семьей.

[К содержанию]

Предпразднество


В качестве главной сценической площадки праздника был выбран Великий Новгород. Ни первопрестольная, ни официальная столицы не подошли на роль центра общероссийского торжества, каким изначально мыслилось Тысячелетие России. Город Рюрика, «место рождения» российской государственности, «колыбель царства всероссийского», как сказал император в праздничной речи, обращенной к новгородскому дворянству, – таким рисовала Новгород юбилейная риторика, мотивируя тем самым выбор места торжества.

Накануне праздника в Новгороде были отремонтированы многие здания, а улицы были замощены. В. Колохматов писал: «Кто видел Новгород прежде праздника и взглянет на него теперь, тот невольно скажет, что Новгород изменился. Он как жених и жених в летах престарелых, к брачному торжеству вычистился, вымылся и оделся на сколько было в его возможности и средствах; теперь на этого старца любо посмотреть. С начала весны он начал оживать, бодриться, тысячи рабочих всех званий и мастерств явились в Новгород; не говоря о работах производившихся около памятника в крепости, на городских площадях и около казенных зданий, которые все или исправлялись, или красились вновь, – частные работы везде кипели; самые отдаленные улицы не остались равнодушными к общему возрождению и обновлению…».

Заранее в Новгород приехало всё августейшее семейство с членами ближайшей свиты, для проведения юбилейных мероприятий было привезено до 12 тысяч солдат и офицеров, прибыло значительное число зрителей. На несколько дней численность населения города практически удвоилась.

Праздничные мероприятия начались 1 сентября с всенощного бдения в Софийском соборе, связанного с освящением вновь устроенного придела во имя святого Владимира Ярославича и матери его святой благоверной княгини Анны, и продолжились 2 сентября переложением ее мощей в новую раку.

Далее, 6 и 7 сентября в высоко торжественной обстановке были проведены церковные службы, посвященные переносу мощей самого святого князя в другую раку и установлению ее в арке между собором и алтарем новоустроенного предела.

[К содержанию]

Прибытие императора


Одним из наиболее ярких моментов торжеств в честь Тысячелетия России стало прибытие 7 сентября в Великий Новгород Александра II с семьей и огромной свитой. По задуманному сценарию, император должен был попасть в город по реке, пройдя по Волхову от Соснинской пристани до Новгорода, тем самым как бы повторяя путь легендарных варягов, приплывших на княжение из-за моря.

Во время путешествия, "берега близ деревень украшены были декорациями из зелени, вензелями их величеств и разноцветными флагами; народ собирался густыми толпами, приветствовал и провожал проходивший пароход громкими «ура».

Сама город в этот день совершенно изменились: более семисот флагов всех возможных цветов, форм и размеров развевались на казенных зданиях, частных домах и лавках. Торжественность момента встречи парохода с августейшим семейством подчеркивалась яркими декорациями – у обитой красным сукном длинной, до фарватера, пристани были установлены украшенные цветами арки, искусно сделанные из дерева, зелени и даже из соломы, разноцветные флаги и штандарты развивались на высоких древках.

Для встречи императора на берегу собралось огромное количество людей. Справа от пристани вытянулась шпалера гвардии под командованием великого князя Николая Николаевича, слева расположилось местное дворянство и чиновничество; также на берегу стояли и представители «всякого люда», многие из которых уже неделю жили здесь и питались принесенными с собой сухарями. По описанию корреспондента «Северной пчелы» «вокруг Кремля весь берег устлан был народом», в другом сообщении говорилось – «Народ покрывал собой весь берег, собралось более 10 тысяч». В. Колохматов отмечал, что в ожидании царя «все население Новгорода покрыло берега Волхова, мост, всю набережную до царской пристани и от нее до крепостной стены»: «Надо было видеть эту огромную массу народа, оставившего домы свои пустыми, чтобы взглянуть на своего державного Отца!». По словам П.А. Валуева, организатора и официального интерпретатора торжества, «толпы народа уходили далеко от города по обоим берегам реки в надежде несколько ранее завидеть приближение парохода, на котором ожидалось прибытие государя», «у пристани и в городском саду столпились еще более густые массы народа», а перед самым появлением парохода начался звон во всех церквах: «Была торжественная минута. Со всех сторон слышалось: „Царь едет! Царь едет!“ — и эти возгласы звучали необыкновенным умилением. Звон продолжался с лишком четверть часа, прежде чем мы ясно могли увидеть приближающиеся пароходы… Раздались громкие, затем уже не умолкавшие крики „ура“. Я был свидетелем всеобщего порывистого одушевления. Лица всех званий и возрастов ему одинаково поддавались».

После торжественной встречи император со свитой в специально приготовленных открытых экипажах отправились в Софийский собор, где были встречены митрополитом Исидором. После малой ектении и провозглашения многолетия, Александр II, а также все с ним прибывшие, в сопровождении митрополита и при пении тропаря «Спаси Господи люди Твоя» приложились к местным иконам и мощам открыто почивающих святых угодников.

Выйдя из собора, император обошел войска, специально выстроившиеся для встречи монарха на площади.

Вечером масса гуляющих наполнила иллюминированный город (особенно хорошо были украшены крепостные ворота на Торговую и Софийскую стороны, Губернские присутственные места). Александр II, остановившийся в Митрополичьем доме, несколько раз подходил к открытому окну и приветствовал новгородцев и гостей города, – «и громкое долго, долго неумолкаемое „ура!“ народа, было ответом на привет и потрясало воздух».

Однако народные гуляния не имели большого размаха, непогода помешала многим насладиться праздничным украшением города.

Вечером же в Софийском соборе началось всенощное бдение в честь праздника Рождества Богородицы и соборного храмового праздника Софии, Премудрости Божией.

[К содержанию]

Тысячелетие России


Основные мероприятия празднования Тысячелетия России прошли 8 сентября 1862 г. С раннего утра свежий ветер унес дождевые облака, и появилось солнце; погода в праздничный день по воспоминаниям современников была самая прекрасная.

Сигналом к началу торжества стали пять пушечных выстрелов, прозвучавшие в 8 утра. Войска начали собираться на торговой площади и в Кремле, а артиллерия занимала позиции на берегу Волхова. Постепенно к Кремлю стали стекаться и зрители.

[К содержанию]

Прием дворянской делегации


Программа торжества включала в себя многочисленные и разнообразные мероприятия. Первым из них стал прием Александром II дворян Новгородской губернии. Губернский предводитель преподнеся императору на серебряном блюде хлеб-соль приветствовал его величество от себя и всего дворянства следующими словами: «Поднося Вам хлеб-соль русскую и с благоговением и сердечною радостию приветсвуя приезд Ваш в колыбель Царства Русского, новгородское дворянство осмеливается выразить своему Монарху те неизменные чувства горячей любви и преданности, которыми оно всегда гордилось и гордиться будет». В ответ Александр произнес следующую речь: «Поздравляю Вас, господа, с тысячелетием России! Рад, что мне суждено праздновать день этот с Вами, в древнем нашем Новгороде, колыбели Царства Всероссийского. Да будет знаменательный день этот новым залогом неразрывной связи всех сословий земли русской с правительством, с единой целью – счастья и благоденствия дорогого нашего отечества. На Вас, господа дворяне, Я привык смотреть, как на главную опору престола, защитников целостности государства, сподвижников его славы, и уверен, что Вы и потомки Ваши, по примеру предков Ваших, будете продолжать, вместе со Мною и преемниками Моими, служить России верою и правдою». При этом дворяне с чувством отвечали: «Будем Государь! Будем!».

Такое кажущееся на первый взгляд обычным внимание монарха к дворянству приобретало особый смысл в условиях начавшейся крестьянской реформы, вызвавшей нарекания части первого сословия Российской империи. Прекрасно проведенная церемония должна была показать, что дворянская оппозиционность не имела под собой оснований.

[К содержанию]

Прием купеческой делегации


Во время встречи императора с дворянством, новгородский городской голова с избранным купечеством, головами и представителями уездных и других городов (Старая Русса и Валдай, Тихвин, Боровичи, Устюжна, Череповец, Кириллов и Белозерск, Рязань, Калуга) были приняты цесаревичем великим князем Николаем Александровичем. Поднеся ему хлеб-соль, они поздравили его от себя и от имени всего общества с днем рождения.

После этого делегация была приглашена в зал для встречи с императором. Там новгородский городской голова преподнес Александру II на специально сделанном фарфоровом блюде с изображением памятника в честь Тысячелетия России хлеб-соль, также хлеб-соль поднесли и другие приглашенные городские головы, а кирилловский предводитель дворянства А.А. Богданович подарил 19 огромных живых стерлядей, выловленных из реки Шексна (всего было доставлено 30, но 11 в дороге «притомились» и пошли на обед).

Представителей городов и купечества также поприветствовала императрица Мария Александровна.

[К содержанию]

Открытие памятника

После данных официальных приемов в 11 часов государь объехал войска, построенные для парада, а затем вместе с императрицей и свитой под колокольный звон направился в Софийский собор. Когда «Божественная литургия и молебствие соборне», совершенные митрополитом Санкт-Петербургским и Новгородским Исидором с тремя архимандритами и при участии великолепных певчих придворной капеллы, закончились, крестный ход двинулся от Софийского собора к памятнику, вокруг которого выстроились войска и разместилась на специально сооруженных помостах публика. Впереди несли хоругви, иконы, кресты, затем шли исполнявшие тропарь «Спаси Господи люди Твоя» певчие и духовенство, возглавляемое митрополитом и викариями. Государь верхом на коне сопровождал императрицу, идущую «об руку с Наследником Цесаревичем» к специально построенной возле памятника палатке.

«Как великолепно было это шествие! Все духовенство в белом богатом облачении, придворные певчие в своих золотых кафтанах, весь царствующий дом, придворные чины, свита, в парадных мундирах; — это зрелище невиданное в Новгороде! Тишина на всей площади, при стечении пяти тысяч народа, торжественное духовное пение, — все это невыразимо поражало душу…».

В момент, когда процессия направилась к монументу, с него был сдернут покров. «Послышался крик удивления среди зрителей, – и не мудрено. Этот возвышающийся крест, эта фигура ангела, благословляющего Россию в образе женщины, вид затем главных деятелей земли русской, окружающих державу, изображенную в виде шара, наконец, изображение главных событий истории, – все это разом поражает душу и много, много говорит сердцу, отзываясь в нем родным и близким», свидетельствовал корреспондент газеты «Сын Отечества».

Открытие памятника сопровождалось салютом из 61 пушки, ружейных залпов и несмолкаемого «ура».

Вслед за этим последовало молебствие о благоденствии России, о многолетии «Государю и Царствующему Дому» и вечной памяти великим князьям, царям и императорам, а также «всем избранным сынам России, в течение веков верно подвизавшимся за ее единство, благо и славу, на поприщах благочестия, просвещения, управления и победоносной защиты Отечества».

В. Колохматов писал: «Во время молебствия была такая тишина, что несмотря на обширность площади, везде… слышны были не только пение, но ектении и сами молитвы. Торжественная, не высказываемая словами, была минута, когда царь со своим семейством, окруженный первыми сановниками, духовенство, войско и весь народ, преклонили колена!..Нет слов выразить все, что слышалось и чувствовалось в эту минуту и что переходило само собой от сердца к сердцу и соединяло всех в одном чувстве от Царя до последнего подданного».

По окончании молебствия и после окропления памятника в честь Тысячелетия России Александр II обнял наследника престола и горячо прижал к себе, поцеловал и благословил.

После этого император, сев опять на коня, сопроводил к Софийскому собору церковное шествие и возвратился обратно на площадь для проведения парада. Перед ним государь «милостиво поблагодарил» и «удостоил пожатием руки» автора проекта памятника художника М.О. Микешина, который был «пожалован кавалером ордена святого Владимира 4-й степени» и пожизненной пенсией в 1200 рублей. Наград были удостоены и другие художники, создававшие памятник, а также те, кто выступал в роли «экспертов», формировавших исторический облик России, воплотившийся в бронзе. Не были забыты заслуги и остальных «участвовавших в занятиях по сооружению памятника», начиная с инженера генерала-майора Евреинова, удостоенного ордена святого Владимира 3-й степени, и заканчивая письмоводителем при строительстве, коллежским асессором Брусницыным, получившим «единовременную денежную выплату». Руководившие подрядными работами купцы были награждены золотыми медалями «За усердие», а десятник плотницких работ временно обязанный крестьянин помещика Свечина Иван Григорьевич Карабанов получил почетный кафтан.

[К содержанию]

Парад и обед для войск

Следующим актом торжеств стал парад войск. Впереди всех войск, построившихся предварительно в колонны, проехал сам император, отдавая честь императрице, за ним – великий князь Николай Николаевич как начальник всего отряда, затем стройными рядами прошли собственный Его Императорского Величества конвой, Новгородский графа Аракчеева кадетский корпус, цельные и сводные батальоны, эскадроны и батареи гвардейского и гренадерского корпусов.

«Вся эта масса войск, составленная из передовых рот и эскадронов – Гвардейских полков, представляла цвет – войска, и войска русского, которым нельзя не любоваться и нельзя не удивляться его молодечеству, – и этот цвет был показан нашему Новгороду – между древней Святой Софией и новым памятником – в день знаменательны, день единственный тысячелетнего его существования! Чудная, великолепная картина!», – писал в своем очерке, посвященном празднеству, В. Колохматов.

После парада для солдат и офицеров местным купечеством был дан обед под открытым небом на Сенной площади. Инициирован он был императором, который с благодарностью отклонил «за неимением времени» приглашение новгородского купечества на обед, а вместо этого предложил «дать обед 8 сентября низшим чинам войск, собранных в Новгороде». «Купечество, с благоговением приняв благодарность, во исполнение желания Его Величества усердно принялось за приготовление обеда для нижних чинов», который обошелся ему в 17 тыс. рублей. Для солдат были приготовлены уставленные всевозможной снедью столы, выстроенные в 12 рядов (по 27 столов в каждом), рядом с которыми стояли чаны с пивом и вином. Обед для августейшей семьи и высшего офицерства был приготовлен в роскошно убранной палатке.

Все терпеливо ожидали государя, который, появившись, налил водки и, обратясь к войску, сказал: «Ребята, за здоровье угостителей – новгородцев!» В ответ новгородский городской голова, как представитель купечества и хозяин приготовленного праздника, «поднес Их Величествам бокалы шампанского и произнес тост за здоровье Государя и Государыни». Затем «Государь Император ходили между столов, отведывали солдатских щей и пили их здоровье»; солдатский щей отведала также и императрица. Когда произошел обмен заздравными тостами с гусарами Гродненского полка, которые в этот день праздновали рождение своего шефа, вновь над площадью прогремело несмолкаемое «ура».

Не обошлось и без небольших, не предусмотренных протоколом, курьезов. Александр II, проходя войско, во многих местах пробовал приготовленное кушанье, спрашивая солдат: «Хороши ли щи?» и получая ответ: «Очень хороши, Ваше Величество!». Неожиданно один из наблюдателей при столах – мещанин Иван Михайлович Бархоткин, подошел к императору и подал ему свой розовый платок, сказав при этом: «Удостой Пресветлый Великий Государь моим платочком утереться!». Государь милостиво взглянул, улыбнулся, принял платок, утерся и отдал обратно. После этого Бархоткин повел следующую речь: «Благодарю Пресветлый Белый и Великий Государь и Вас, Пресветлая, Белая и Великая Государыня –матушка наша! Что вы посетили наш Богоспасаемый Великий Новгород! Вы не оставили нас сирых своим покровительством! Мы всегда считаем и почитаем Вас как земного Бога, отца, благодетеля и покровителя нашего!..». Затем он поклонился императору и императрице в землю и поцеловал их ноги несколько раз, монаршая чета даже милостиво допустила его к руке. После этого государь спросил: «Чего ты хочешь?», на что получил следующий ответ: «Ни чего я не желаю! Я теперь совершенно счастлив! Мне ничего не надо!». На что император весьма приветливо изволил сказать: «Благодарю, благодарю тебя братец!».

Обойдя все столы император Александр II вместе со свитой покинули площадь, через какое-то время с нее сошли и войска.

После этого площадь и памятник стали доступны для простой публики, которая с жадным любопытством направилась для осмотра только что открытого памятника.

[К содержанию]

Торжественный обед


В шестом часу вечера уже в здании дворянского собрания начался обед «на 350 кувертов», на который были приглашены все дворяне, высшие должностные лица и представители духовенства. За обедом первый тост был поднят государем за благоденствие России. Ответный тост провозглашен был дворянами за государя и наследника цесаревича. Третий тост, встреченный громогласным «ура», государь произнес «за благоденствие всего Русского дворянства и дворянства Новгородского». После чего военный оркестр исполнил народный гимн «Боже, Царя храни!».

После обеда императрица Мария Александровна перешла в гостиную, а император Александр II оставаясь в зале и прохаживаясь между присутствующими изволил милостиво и весьма приветливо со многим разговаривать.

[К содержанию]

Народное гулянье на Рюриковом городище

Поздно вечером государь с государыней в сопровождении небольшой свиты на катере отправились к истоку Волхова из Ильменя, к Рюрикову городищу, где шли народные гуляния. Вторая поездка императора по реке была задумана как продолжение главной сценарной линии праздника, связанной с легендарным призванием варягов, и символизировала собой приход правителя к народу.

Встреча Александра II в Рюриковом городище описывалась в прессе в сверхвоскорженных тонах: "Когда он сходил на берег, народ под ноги его бросал свои поддевки и платки и кричал: «Ура тебе, Александр Николаевич!» При отъезде его слышались голоса: «Спасибо, батюшка, Государь, что посетил нас». Это свидетельство чуть-чуть уточнял «Русский вестник», написавший, что «так как земля была еще сыра, то крестьяне сняли свои кафтаны и настаивали, чтобы Государь шел не иначе как по этому импровизированному ковру». Точно также описал событие и граф М.В. Толстой. По воспоминаниям П.А. Валуева, в Рюриковом городище царь «был встречаем с неимоверным восторгом», «от криков „ура“ дрожал воздух». «Тут комментариев не нужно, – восклицал корреспондент „Санкт-Петербургских ведомостей“, – когда видишь царя среди народа, когда видишь эти восторженные и благоговейные взоры толпы, когда слышишь их оглушительные крики, которыми народ встречает Государя…». 

Сошедшего на берег монарха приветствовали удельные крестьяне, преподнесшие ему хлеб-соль на деревянном блюде. Александр II поблагодарил дарителей и в ответ услышал «громкое, неумолкаемое „ура!“, раздавшееся на пристани и по всему полю».

На месте народного торжества были устроены праздничные столы, уставленные разными кушаньями и лакомствами. Здесь между Александром II, осматривающим столы и все приготовленное, состоялся следующий забавный диалог. Император спросил у присутствующих: «А что водку пили?». На свой вопрос он получил такой ответ: «Ни как нет Ваше Царское Величество! Мы без Вашей милости не осмелились!». «Хорошо, – произнес государь. – Где же водка?», и подойдя к водке, он попробовал напиток, взял яблоко и сказал: «Ну, теперь пора начинать!».

Правда, по замечанию В. Колохматов широкое народное гуляние на Рюриковом городище началось только после отъезда императора; и «тут-то начался настоящий русский праздник, здесь русский человек показал в настоящем виде – на распашку, со своею русскою просторною натурою: в несколько мгновений ничего уже на столах не было и самые столы как бы и не существовали; один императорский вензель горел до глубокой ночи, с национальной музыкой, плясками и другими сельскими увеселениями».

[К содержанию]

Народные гулянья в Новгороде

Народные гуляния были устроены в честь празднества Тысячелетия России не только на Рюриковом городище. Вечером для увеселения простой публики в разных частях Новгорода звучало 5-6 хоров военной музыки, выступали импровизированные театры под открытым небом. Новгородцы и гости «день целый запружали кремль, и только утомившись ходьбой, шли целыми группами на берег Волхова», – свидетельствовал «Сын Отечества».

К семи часам вечера в Новгороде была устроена великолепная иллюминация. Многие городские здания и улицы были празднично декорированы зеленью и цветами, гирляндами и транспарантами, фонариками, императорскими вензелями. Оригинален был транспарант, установленный напротив магазина купца Кепеллера по Московской улице; он представлял собой «здорового-дюжего старика, убеленного сединами, выставляющего между цветов свою голову, с румяными щеками и радостною улыбкою» и призван был символизировать «осуществившуюся идею освобождения крестьян и счастливое будущее второго тысячелетия России». Наиболее интересной была признана иллюминация, устроенная новгородским помещиком Эртелем: на большой барке, примкнутой к правому берегу Волхова был установлен щит, изображавший памятник тысячелетия России. По обе стороны этого щита находились два других чуть меньшего размера: на одном из них красовался российский герб, а на другом – новгородский герб. Вся эта декорация была украшена зеленью, разноцветными флагами и иллюминирована пятью тысячами огней, римскими свечами и большим фонтаном. Полюбоваться этой иллюминацией пришли не только новгородцы и гости праздника, Александр II со свитой также посетил ее. Кроме того император вместе с наследником до своей поездки на Рюриково городище и после нее проехались по городу в открытой коляске и по всюду их встречало громкое и восторженное «Ура!».

Гулянье по всему городу, в особенности в крепости, несмотря на дождь начавшийся с 11 часов, продолжалось до поздней ночи и тогда только, когда дождь стал усиливаться, толпы празднующих начали расходиться по домам.

[К содержанию]

9 сентября

Утро следующего дня, дня рождения великого князя Константина Николаевича, началось с молебствия в соборе.

После чего на Софийской площади Александр II принял хлеб-соль, преподнесенные ему крестьянской депутацией на деревянном блюде. Построенные шпалерами государственные и удельные крестьяне, одетые в парадные кафтаны, и старосты с волостными старшинами временно обязанных крестьян стали свидетелями того, как суздальский купец Жинкин преподнес государю кулич, «чтобы он кушал и жил на счастье детей своих, всех его подданных сто лет», а удельный крестьянин Новгородского уезда Афанасий Емельянов подарил ему семимесячного теленка, выпоенного молоком и весившего восемь пудов, демонстрируя тем самым перспективы свободного труда крестьянства.

Обращаясь ко временно обязанным крестьянам, государь отечески призвал их не верить, «что будто бы последуют какие-то изменения в изданных Положениях и расширены будут права крестьян», и твердо выполнять свои обязанности. На вопрос государя «Понимаете ли вы меня?» последовал столь же дружный, как и при встрече с дворянством, ответ: «Понимаем, государь, понимаем!».

Императрица же посетила Софийский собор, где осмотрела в Рождество-Богородицком пределе Сигтунские врата XII века, царские врата XVI века и местные иконы, а также в пределах Богоотца Иоакима и Анны, через открытые царские врата – древнюю мозаику в главном алтаре. Чуть позже к ней присоединился и Александр II, который, войдя в алтарь, рассматривал серебряную одежду на престоле, пожертвованную Николаем I в 1831 г., и настенную мозаику, ровесницу самого собора. После этого императорская чета обозрели древние иконы в главном иконостасе, образ Спасителя в куполе со сжатою десницею, почитаемый также современным храму, а также другие «замечательнейшие древности разных веков и принадлежащие разным святителям Новгородским». Экскурсия по древностям города продолжилась и далее: Александр II с супругой осмотрели Корсунские врата XII века, Никитинский корпус, Лихудский корпус, Евфимиевскую башню и при ней церковь Сергия Радонежского, бывшую Грановитую палату (церковь во имя святого Иоанна Архиепископа), где поклонились чудотворной иконе Спасителя.

Вслед за этим император в сопровождении свиты посетили Николо-Кочановскую церковь, где изволили приложиться к иконе и мощам святого Николая. Импровизированная экскурсия по Новгороду продолжилась и далее: путешествуя по городу, также они посетили часовню Чудного Креста на Волховском мосту, Знаменский собор, Антониев монастырь, Никольский Дворищский собор.

Параллельно с ознакомлением с достопримечательностями города, Александр II посетил гимназию и Николаевский приют. В ознаменование славной годовщины на вспомоществование бедным воспитанникам гимназии и отличным учащимся из уездных училищ Новгородской губернии было выделено на стипендии 1200 рублей. Позже император побывал в Гаврило-Таировском заведении (приют для девочек), где осмотрел богадельню, комнаты воспитанниц, столовую и даже кухню.

Чуть позже – в 4 часа пополудни – состоялся обед, данный государем новгородскому и иногороднему купечеству в залах дивизионного штаба.

Вечером в здании дворянского собрания прошел бал. До восьмисот пригласительных билетов было разослано местному дворянству от имени губернского предводителя князя Мыщецкого.

Около десяти часов вечера на бал прибыла императорская фамилия, с живым восторгом встреченная всеми гостями. Сам бал открылся «польским», исполняемым оркестром под управлением Лядова. В первой паре танцевали императрица с князем Мышецким, облаченным в мундир лейб-гвардии гусарского полка; во второй – государь с княжной Мышецкой. Распоряжался на бале сам великий князь Николай Николаевич. За польским последовали более оживленные танцы: кадрили, полька, вальсы, мазурка, превратившиеся в конце бала в котильон. Завершился бал обедом, продолжавшимся с часу пополуночи до пяти утра.

[К содержанию]

10 сентября


Финальные торжественные аккорды, венчающие празднество, прозвучали на следующий день.

Утром августейшее семейство посетило отремонтированный к этому событию Юрьевский монастырь, где вновь прозвучала литургия, в исполнении которой приняли участие певчие придворной капеллы.

Далее они отправились в Софийский собор, где был отслужен напутственный молебен с коленопреклонением.

По окончании службы начались проводы, на которые собралось множество гостей и новгородцев, специально празднично одетых. Войска расположились шпалерами от Софийской площади до пристани; далее стояли кадеты Аракчеевского корпуса и воспитанники гимназии. Со времени выхода императора и свиты из собора до отправления парохода их шествие сопровождал торжественный звон колоколов, военная музыка, восторженные крики «ура!», трогательные благословения и восклицания. Выйдя из коляски, Александр II прошелся до пристани, поблагодарил новгородские власти и жителей города за столь приятный прием и взошел на пароход.

Несмотря на начавшийся дождь с градом, публика с непокрытыми головами долго стояла на берегу, посылая вслед уходящему кораблю с «возлюбленным Монархом» добрые напутствия: «Да благословит Тебя Господь! Счастливый путь!».

[К содержанию]

Празднование в Санкт-Петербурге


Древний Новгород стал центром праздника Тысячелетия России, оттеснив на мгновение столицу Российской империи на второй план. Однако Санкт-Петербург не пожелал оставаться в стороне от всероссийских торжеств. За несколько дней до праздника, 5 сентября 1862 г., «Северная почта» поместила императорское повеление об организации торжества, который должен был начаться синхронно с освящением памятника в Новгороде.

Торжественная литургия в Исаакиевском соборе, открывавшая торжества в Санкт-Петербурге, завершилась вскоре после полудня. После нее был отслужен молебен на Петровской площади, на которой было возведено обтянутое малиновым сукном возвышение (или «эстрада»). После этого народ направился к Царицыну лугу, где располагались палатки «со съестными припасами» и были устроены «балаганные представления». В центре города также были устроены народные гулянья. Публика веселилась также и за городом: в Александринском парке, на Крестовском и Петровском островах, в Павловске и Екатерингофе. Везде звучала музыка, устраивались фейерверки. Более других отличился изобретательностью в организации праздника И.И. Излер. Он представил своим посетителям «сиамский карнавал с большой конной процессией», изображающий торжественный въезд сиамского короля в свою столицу на ученом слоне, привезенном из Ост-Индии. «Кого и чего [только]не было в этой процессии, – восхищался корреспондент „Северной пчелы“, – даже китаянки путешествовали в ней с фонарями, группируясь около несгораемого рыцаря, парадирующего под залпами ракет, бураков и римских свеч».

Одновременно с народными гуляньями («в час пополудни») начались бесплатные театральные спектакли, билеты на которые были заблаговременно розданы в полицейских управлениях частей и кварталов. Так как билеты раздавались «без разбору», то театральная публика в этот день сама представляла собой весьма пестрое зрелище. В Большом театре в этот день ставили балет «Метеора», а в Мариинском – «Жизнь за царя», что вполне соответствовало историческому характеру праздника. Правда, как признавался корреспондент «Сына Отечества», сложность восприятия балета и оперы определила то, что здесь преобладала публика, относящаяся к «образованному классу». Зато в Александринке, где представляли историческую быль «Иголкин» и несколько водевилей, а также в Михайловском театре, труппа которого играла пьесу А.Н. Островского «Бедность не порок», много было «простонародья», живо реагировавшего на происходившее на сцене.

В 7 часов вечера зажглась иллюминация и был приостановлен проезд по улицам, прилегающим к Невскому проспекту. «Экипажное гулянье» было разрешено лишь в один ряд. Причем экипажи, доехав до Аничкова моста, должны были «отправляться, куда им угодно, но не опять на гулянье».

По свидетельствам очевидцев иллюминация представляла собой впечатляющее зрелище. «Огненным в четыре ряда полушарием обогнули Дворцовую площадь ярко освещенные здания Сената и Главного штаба», увенчанная шпилем башня Адмиралтейства освещалась двумя рядами огней, размещенных по верхнему и нижнему карнизам, иллюминированы были памятники Петру Великому, Барклаю де Толли, Кутузову, вокруг памятника Николаю I висели гирлянды из розовых огней. Разноцветными огнями сияли здания Думы, Гостиного двора, сквер Александринского театра. Противоположный берег Невы приковывал взгляды гуляющих иллюминацией здания Биржи и освещенным силуэтом Петропавловской крепости. Особенно выделялись украшенные разноцветными огнями декорации с транспарантами перед домами военного генерал-губернатора и обер-полицмейстера. На транспарантах видны были цифры 862 и 1862 год. Центром всего этого светового действа стала площадь перед Казанским собором. Здесь был воздвигнут макет памятника тысячелетия России, который как бы переместился на короткое время из древней столицы Русской земли в новую столицу Российской империи, символизируя тем самым связь времен.

[К содержанию]

Отклик на празднование в других городах страны


Кроме Новгорода и Санкт-Петербурга другие города России отметили торжество весьма скромно. В Москве воспоминание о Тысячелетии России имело чисто церковный характер. 8 сентября к молебствию в Успенский собор было собрано старшее духовенство; перед окончанием пения митрополит Московский Филарет произнес особую, соответствующую моменту, молитву.

В Риге в доме русского купца Ломоносова 8 сентября состоялся праздничный обед, на котором были провозглашены здравицы в честь императора и членов его фамилии. К вечеру дом был великолепно иллюминирован, украшен флагами и гирляндами; на балконе возвышался транспарант, изображавший памятник тысячелетию России и с одной стороны был виден Рюрик и под ним 862 г., с другой – Александр II и надписью 1862 г. Над третьем этаже цветами и гирляндами были изображены слова: «Царь, царствуй на славу нам!». На другой день был дан обед обществом русских приказчиков своим хозяевам и начальству города. Кроме того был приготовлен обед и для войск, находящегося в городе. Вечером был дан бал, танцами и угощением на нем распоряжались 12 предводителей, украшенных лентами национальных цветов. Завершилось празднество фейерверком.

Остальные города страны никаких праздничных мероприятий не организовывали и ограничились лишь отправкой поздравительных телеграмм.

[К содержанию]

Источники и литература:


Атрощенко А.В. Памятник Тысячелетию России.

Антощенко А. Празднование 1000-летия России в Санкт-Петербурге // Чело. Альманах. 2004. № 1 (29).

История сооружения памятника Тысячелетию России;

Колохматов В. Тысячелетие России: 862–1862 г. в Новгороде. Новгород, 1863;

Майорова О. Бессмертный Рюрик. Празднование Тысячелетия России в 1862 году // Новое литературное обозрение. 2000. №43;

Филарет, митрополит Московский и Коломенский. Молитва и возглашения по случаю тысячелетия России.